Чудесным летним вечером, когда на небе не было ни тучки, в кронах деревьев не дрогнул ни листик, а в голове не было ни единственной отвратительной идеи, две подруги решили мало утешиться. В пятницу, тринадцатого числа, выражая осторожность, они решили не идти на дискотеку, а заняться спортом. Вроде бы все по уму. Но вот с избранием вида спорта вышла неувязка… Что, в общем-то, ясно, таккак они даже примитивной физкультурой не занимались, даже зарядку по утрам не делали. А тут сходу – конный спорт. Короче разговаривая, они направились на ипподром.
– Глупо, естественно, именовать так небольшой арена, где вмещается не более 6 лошадей за раз, – умничала Леся. – Но зато на бодром атмосфере и в саде. А когда мы хоть мало научимся обращаться в седле, нас отпустят и в парк.
– Одних или на лошади? – хмуро поинтересовалась госпожа, которой мысль подруги не слишком пришлась по сердцу.
Знает она данных лошадей! Только на вид существа травоядные и мирные, мухи не обидят. А позже выясняется, что нрав у большинства кобыл отвратительной, от жеребцов вообщем не знаешь, что и ожидать. Одним однимсловом, все у них как у людей. Только у лошадок еще имеются зубы и копыта, какбудто умышленно снабженные железяками для усиления удара прямо по челюсти.
– И к тому же мы с тобой пропахнем конюшней так, что нас ни в один транспорт не пустят, – высказывала опаски госпожа.
– Ерунда! Дима отвезет нас на собственной машине.
– Но одежка все одинаково станет испорчена. Запах не выветришь и за год.
– Не верую, что у тебя не отыщется пары маек и брючек, какие ты все одинаково собиралась выкинуть! – стояла на собственном Леся.
– Не с твоей комплекцией залезать на лошадка, – выдвинула госпожа крайний довод и, как оказалось, плохой.
– Что ты имеешь в виду? – немедленно обиделась Леся. – Я таковая толстая?
– Не толстая. Но пухленькая. И мягкая. Какая из тебя наездница?
– Вот и подтянусь! Ты хоть знаешь, что при езде на лошади задействованы все мускулы?
– Ну…
– Никакой тренажер не сравнится. И позже, бодрый воздух и контакт с природой! Нам этого так не хватает.
госпожа лишь вздохнула. Если незамужним подругам что и не хватало в жизни, так это жесткой мужской помощи. И иногда им даже казалось, что это для них суровая неувязка. Хотя ежели ориентироваться, задумывались они в другие дни, то мужья были им не слишком и необходимы.
Зарабатывали подруги себе на жизнь сами. В быту умели прибить гвоздь и даже при необходимости вкрутить шуруп. Они даже знали, чем дюбель различается от болгарки. В общем, были полностью самодостаточными юными дамами. И образ супруга виделся им в каком-то романтическом ореоле. Увы, красивых принцев на белоснежном коне в их окружении не наблюдалось. И желая веры на его возникновение они не лишались, но все же не исключали, что он может и не показаться совсем.
Но вданныймомент госпожа задумывалась не о способности увидеть царевича на ипподроме. Ее страшилища надежда занятий конным спортом на природе развнеделю. Дитя городских джунглей, она предпочитала создавать контакты с естественной средой на мудром расстоянии – из окна индивидуального кара или с балкона пригородной гостиницы. На негодный конец, была согласна на ухоженные пляжи или парки. Но это… Нет, мысль о гарцевании на лошади почему-то приводила Киру в трепет.
– Занятие стоит 500 рублей, но для нас с тобой безвозмездно! – выложила Леся крайний козырь.
Разумеется, против такового госпожа выдержать элементарно не могла. Она же была в конце концов обычной женщиной. А какой-никакой российский не обожает халявы? И госпожа согласилась.
И вот сейчас после продолжительного рабочего дня, который они провели в близкий туристической компании, посылая счастливчиков в далекие теплые страны, подруги ехали, чтоб и самим заполучить чуточку наслаждения от жизни. Ехали они в машине Димы, который и затеял всю эту историю с конным спортом. Он даже договорился со собственной супругой – хозяйкой той самой конюшни, чтоб она организовала для Киры с Лесей некотороеколичество бесплатных занятий.
Щекотливость ситуации содержалась в том, что до такого, как жениться на собственной супруге, Дима длительное время и не без успеха ухаживал за самой Лесей. А позже кинул ее из-за иной дамы.
– Ухожу ценный большой любви, – так он разъяснил собственный поступок Лесе.
И та приняла информацию к сведению.
Вообще-то все подруги( и госпожа в том числе) завидовали нраву Леси. А вособенности одной ее черте. Она умела предохранять добрые дела с людьми даже в самых нереальных ситуациях. Вот, к образцу, хоть бы этот Дима. Ведь в женихах же прогуливался. Даже отвел Лесю в ювелирный магазин, где слезно упросил избрать кольцо с брильянтиком покрупней. Только, как оказалось, не для нее предназначалось это кольцо, а для его новейшей пассии.
Только она об этом, очевидно, ничто не подозревала. И бесхитростно потопала за ним, какбудто овечка на веревочке, обозревать его лишь что приобретенную квартиру-студию, в которой еще шли отделочные работы. А позже мотались по строительным магазинам, ангарам и рынкам в поисках пригодного и дешевого ламината, дверей, торговалась за любой квадратный сантиметр положенной кафельной плитки с целой бригадой таджиков. И все это только для такого, чтоб позже узнать: кольцо, ремонт и вся предсвадебная суматоха не имела к ней нималейшего дела. Он женился на иной, а она пыталась для собственной соперницы. Нехило, истина?
Но Леся вместо такого, чтоб выцарапать этому гаду его отвратительные, лживые глазенки, только обширно раскрыла свои красивые голубые и пролепетала:
– Счастья тебе, Димочка. Большого человечного счастья. Обо мне не беспокойся. Мне станет нестерпимо тяжело без тебя, но я преодолею!
А что Дима? Казалось бы, живи себе тихо с юный супругой. Ведь этого же желал. Так нет! ныне Дима приветствовал свою былую жену со всеми праздниками, манил в краски, устраивал ей свидания с пригодными, на его взор, кавалерами и вообщем всячески хлопотал о том, чтоб она не скучала. Зачем он это делал, для всех оставалось загадкой.
Если правдиво, то доэтого, ухаживая за Лесей, Дима про ее день рождения умудрялся забрасывать даже после десятикратного напоминания и включенной электронной " напоминалки ". Международный дамский день праздником доэтого вообщем не числил. А все остальные считал комфортным предлогом только для личного увеселения.
А сейчас без пожелания не оставлял ни 1-го, да еще и даровал подарки, был заботлив к малюсеньким желаниям Леси. Зачем? Тайна. Ибо никакой видимости выгоды от данной собственной заботы не имел. Леся же убеждала всех, что в родное время расплатилась с Димой сполна, и сейчас он ощущает что-то вроде желания откупиться от нее.
Все можетбыть. Но ни одна из Лесиных подруг не могла бы похвастаться схожей преданностью былого кавалера или жениха. Обычно те удирали, а позже при случайной встрече изо всех сил делали вид, что они не знакомы совсем. И даже с трудом имеютвсешансы припомнить, где встречались. Как? Неужели часто в движение 3-х лет в их своей кровати? Быть такого не может! Такой короткой памяти совсем не случается.
– А ты ее хоть видела? – осведомилась госпожа, занятая своими размышлениями.
– Конечно! Новый арена! Чистые опилки! Отличные стойла! А какие лошадки! Все породистые, ухоженные и здоровые. Даже старушки держатся молодцом! – отрадно выкрикивала Леся, размышляя, что госпожа переменила родное мировоззрение о лошадях.
– Я не о конюшне! – прошептала госпожа, косясь на Димкину голову с безукоризненно подстриженным затылком. – Я о его новейшей супруге!
– А-а-а! – также перешла на шепот Леся. – Видела, естественно. На свадьбе.
– Ты была на их свадьбе?
– Ну да. И ты также была.
– Я?!
– Конечно. Ты еще тогда так напилась, что упала с катамарана.
– Все происходило на катамаране? – опешила госпожа.
– Нет, в ЗАГСе, очевидно. Но после регистрации Дима повез всех гостей в Озерки.
– А! – вспомнила госпожа. – Пикник у воды на шерстяном одеяле. Так это было свадебное застолье? Оригинально! А отчего я полезла на катамаран?
– Не знаю. Ты вообщем была некая странная в тот день.
– За тебя переживала.
– Ну вот и допереживалась до такого, что познакомилась с некий посторонний компанией. И с данными мужчинами полезла на катамаран.
– Помню, вы нас позже всей свадьбой спасали, – кивнула госпожа. – Слушай, но там не было жены!
– Была! Сама подумай, что за бракосочетание без жены?
– Не знаю. Но жены там не было.
– Была!
– Не было никого в белоснежном платьице!
– Она и не была в белоснежном платьице! Она была в штанах и некий маечке. Как и все другие!
– Но отчего?
– Откуда я знаю? Они так решили. Свадьба на природе. И поэтому краски и жених с женой оделись поэтому.
госпожа опять покосилась на голову Димы, который и не подозревал, что беседа идет о нем самом, и ровно вел машинку. На этот раз госпожа косилась на него с восстанием.
– Он что, таковой бедный? Или таковой скупой?
– Ни то ни иное, – заступилась за былого жениха Леся. – Он уникальный!
– Да уж.
госпожа понимала своеобразие некотороеколичество подругому. Вот ежели бы Дима устроил свадьба где-либо на дне Марианской впадины, оплатив заблаговременно присутствие всех гостей в ближнем клубном отеле, она бы первой согласилась полагать его огромным оригиналом и затейником. Но пикник на Суздальских озерах, куда лишь ленивый в жаркую пору не писает, – это ни в какие мнения об оригинальности не влезает! А сейчас еще и это его интерес конным спортом.
Тем не наименее конюшня, куда они прибыли, в самом деле была хорошей, чистенькой и чрезвычайно новейшей. Находилась она на окраине городка. В лесопарковой зоне. И в то же время недалеко от станции метро. Так что добирались до нее все желающие без заморочек.
Лошади, Леся не соврала, были все какбудто на отбор. Высокие, здоровые и свежие. На взор Киры, даже очень свежие. Например, ее серой кобылке, которую она облюбовала за тихий вид и на которую с опаской, но все же взгромоздилась, не мешало бы новости себя чуточку поскромней. И уж совсем не необходимо было лететь с таковой резвостью и без каждого предостережения. И не стоило сходу же показывать всю свою отпущенную природой и предками горячность. Да и скакать чрез препятствие с полосато-красными палками и позже бегать по бору одичавшим галопом и с таковым же одичавшим ржанием также, на взор Киры, не было никакой нищеты.
Но Звездочка все это сделала. Да еще с таковым пылом, что госпожа уже прощалась с жизнью, когда полоумную скотину вконцеконцов изловили и приостановили.
– Ну, с почином! – поздравила Киру низкая юная дама, когда шуструю Звездочку отловили и за узду привели к стойлу. – А ты храбрец! Не свалилась. Из тебя выйдет прок!
госпожа с трудом слезла с лошади, которая сейчас опять казалась воплощением кротости и невинности. После сумасшедшей скачки, которая продолжалась всего-навсего пятнадцать минут, но которая показалась Кире вечностью, у женщины дрожали лапти, тряслись руки, и ей летально хотелось изготовить неплохой глоток коньяка, чтоб сбросить стресс.
– Нет, нет! – инициативно запротестовала все та же худенькая невзрачная женщина, которая лишь что поздравляла Киру. – Тут глотать не стоит. Лошади не выносят аромата алкогольного!
– И что? Они имеютвсешансы выбросить что-то похуже, чем эта ваша Звездочка? – прошипела в протест госпожа и глотнула из собственной серебряной фляжки.
Стресс мигом снялся. Но подойти к лошади госпожа сейчас отказывалась наотрез.
– На первый раз довольно! – убеждала она Лесю, следя с безопасного расстояния, как подружка мерно трясется в седле совсем чумового, на первый взор, коня.
У этого жгуче-вороного брюнета была лохматая длинная челка, закрывающая ему глаза, густая копна и долгий хвост. И его лоснящаяся масть так и сверкала под солнцем. А под кожей переливались железные мышцы. И что бы вы задумывались? Это воплощение сатаны миролюбиво прошагало по кружку, ни разу не сделав пробы не то что пуститься в безумную скачку, но даже не пожелав поменять свою плавную рысь на наиболее функциональный аллюр.
– Я ничто не разумею в лошадях, я ничто не разумею в мужчинах, я ничто не разумею в данной жизни, – с грустью констатировала госпожа самой себе, следя эту картину. – Даже потрясающе, как я до сих пор жива.
В общем, расположение у Киры было так себе. Наблюдая за Лесей, она краем глаза увидела, как Дима о чем-то задорно произносит с Маней – собственной супругой. Судя по артикуляции и единичным возгласам, два ссорилась. А кукиш, который сунула под нос супругу малая Маня, не оставил в этом никаких колебаний.
– Ссорятся, – удовлетворенно сказала госпожа, следя эту сцену. – Странно, что лишь ссорятся.
Но тут, какбудто в протест на ее пожелание, Дима проорал кое-что краткое и отвесил любимой супруге смачную оплеуху. госпожа охнула. Она ждала, что Маня от удара улетит далековато в сторону. Но та оказалась сильным орешком. На ногах устояла и даже пнула супруга в пах. От приобретенного удара тот согнулся в три смерти. И из его рта полилась уж совсем искренняя нецензурная брань.
– Дерутся! – с уже куда огромным удовлетворением отметила госпожа. – Так-так.
Сама госпожа, ежели бы ей муж устроил вместо роскошной женитьбы в ресторане пикник на траве у довольно нечистого пруда, элементарно уничтожила бы жмота. Но, аналогично, у Мани требования были поскромней, а нрав наиболее холодный. Она прожила замужем за Димой цельный год и даже чуток более. И оба при этом до сих пор оставались живы.
– госпожа! – отвлек ее глас подруги. – госпожа, гляди на меня! Я прыгаю!
госпожа оторвалась от созерцания брачной схватки, так и не осмыслив, за кем осталась победа. За маленькой, но дерзкой Маней, или все же за сильным, но не собранным Димой.
К этому времени Лесино рукоделие подошло к концу. Она спрыгнула на землю чрезвычайно довольная. И принялась разглаживать и благодарить жеребенка. Точно так же поступили и другие новенькие, скармливая лошадям морковь, соленые сухарики и другое. госпожа лишь высокомерно фыркнула, смотря на эту идиллию. Предательницу Звездочку она потчевать не стала. Еще не хватало! Кнута ей неплохого, а не пряников. А вот Леся скормила собственному Черногриву цельную сахарницу рафинада, прихваченного из дома.
– Ну как адреналин? – чрезвычайно довольная, поинтересовалась она у Киры. – Бушует?
– У меня уже успокоился. А вот у кое-кого иного бушует.
– В значении?
госпожа перевела взор в ту сторону, где нетакдавно видела Маню с Димой, и с удивлением нашла, что их уже и отпечаток простудился.
– Не имеютвсешансы они так шибко ссориться! – рассмеялась Леся над рассказом подруги. – Дима души в Мане не чает. Он сам мне об этом заявлял. И не один раз!
– Не знаю, что он тебе заявлял! Любящий муж таковых слов супруге не произносит! И по морде ее не лупит!
– Ты ошибаешься! – требовала Леся. – Ты глядела издали и не поняла. Они элементарно острили.
– Ничего себе шутки! Да она его так пнула, что даже мне больно стало! А я не мужчина. И тем наиболее не Дима.
– Говорю тебе, они любят друг друга.
– Видела бы ты, как они практически 10 минут обратно любили друг друга! Да я задумывалась, у них до смертоубийства дойдет!
Леся ничто не ответила. Лицо у нее водинмомент расплылось в вежливой улыбке. И глядела она сейчас не на Киру, а куда-то за ее спину.
– О чем вы разговаривали? – раздался вежливый глас.
госпожа скоро обернулась и чуть не ахнула. Сзади нее стояли Дима и Маня. Рядышком! Под ручку! Улыбаясь друг другу, какбудто в самом деле были влюбленными новобрачными, лишь что вставшими с амурного ложа. От аналогичного вида у Киры практически глаза на лоб полезли. Она тщательно всмотрелась в Маню, веря найти у той на лице симптомы недавней ссоры. Покрасневшие от слез глаза, припухшую от удара щеку. Но нет! Не было ничто, даже знака на нервозность. Маня улыбалась совсем счастливо, как и доверяет юный супруге, чей возлюбленный располагаться при ней вблизи.
– Что же вы тут? – проворковала Маня, смотря на подруг. – Стол уже накрыт.
– Стол? – совсем оторопела госпожа. – А что мы празднуем?
– Ничего. Просто простой ужин для долгожданных гостей.
– Вы нас ожидали? – опешила Леся.
– Очень! Дима мне все время про вас ведает!
– Надеюсь, неплохое?
– Только неплохое! Он вас так обожает!
Леся обрадованно защебетала слова признательности. А у Киры по шкуре прошла противная холодная боязнь. Да что же такое проистекает? С каких это пор супруги стали наилучшими подругами былых любовниц, которых мужья к тому же приглашают в краски? Или в мире изменились все мнения, а госпожа не увидела и неизлечимо отстала от жизни? Но нет, не может быть! Ревность еще никто не отменял. А Маня, ежели все то, что она ведает, правильно, обязана была уже ежели не свихнуться от ревности, то, во каждом случае, возненавидеть Лесю. Однако вместо этого зовет ее в краски. Ой, не к добру это. Точно, не к добру!
Стол был накрыт в административном домике. Он оказался малюсеньким, но полностью комфортабельным и обустроенным для такого, чтоб существовать тут круглые день и даже выпуклый год. Тут имелись санузел с душем и горячей водой, спальня, маленькая гостиная, она же трапезная и кухня.
– Как говорится, в тесноте, да не в обиде! – отрадно провозгласила Маня, указывая на крошечный выпуклый столик, заставленный тарелками с закусками.
Четверо за ним все же уместились, желая и с трудом. Собственные тарелки доводилось уже удерживать на коленях. Хорошо, что они оказались одноразовыми, из цветного картона. Зато Маня оказалась посредственным кулинаром и нехороший владелицей, так что угощение состояло из уже порезанного копченого мяса, которое она лишь что извлекла из вакуумной упаковки, поленившись даже поделить слипшийся пласт на отдельные куски. То же касалось сыра и даже соленой рыбки. И салаты Маня не постаралась переложить в салатницы. Скорей только, оных в ее по-спартански обставленном домике и не имелось. Так что салаты так и стояли в собственных фирменных пластмассовых коробочках.
Но проголодавшиеся на бодром атмосфере подруги набросились на еду с жадностью львиц. Им было все одинаково – хозяйка ли Маня простояла у плиты некотороеколичество часов, чтоб изготовить это угощение, или покупала его в ближнем супермаркете. Какая, в сущности, разница? Даже отлично, что, не умея приготовлять, Маня и не пробовала овладеть эту науку.
Слава всевышнему, ушли в дальнее прошедшее эпохи наших несчастных бабушек, какие не знали, что такое обед из полуфабрикатов. И, обливаясь позже, своимируками лепили пельмени и стругали лапшу, убивая на это рукоделие драгоценную молоденькую и такую красивую жизнь, которую могли бы в неприятном случае посвятить странствиям, общению, философским размышлениям о значении жизни и иным лестным мелочам.
А вот Дима нежданно закапризничал:
– Почему рис в салате таковой странный, недоваренный, на зубах хрустит? – ныл он. – Сколько дней данной рыбе? Колбаса совершенно задубела. Маня, ты что, желаешь меня опозорить?
– Милый, я не виновата, – оправдывалась супруга. – Я постоянно приобретаю еду в данных супермаркетах. И постоянно все было непревзойденно.
– И сейчас непревзойденно! – подтвердила Леся, смакуя рыбку.
– Вше ошень вкушно, – прошамкала госпожа, поддерживая подругу.
Казалось бы, что Диме еще необходимо? Гости довольны. Ешь и молчи. Но нет, Диме уже попала шлея под хвост. И он завелся.
– Еда обязана быть изготовлена специалистом! Если ты этого хозяйка не умеешь, то какая ты после этого дама? Черт, Машка, бери уроки кулинарии у Леси!
Леся, которая в этот момент жевала полностью даже лакомый бутерброд с семгой, чуть не подавилась. И со ужасом покосилась на Маню. Что вданныймомент станет? Смертоубийство? Цунами? Погром? Ведь Мане ее закапризничавший муж лишь что нанес жуткое обида, прилюдно выставив ее неумехой, да еще поставив ей в образчик свою былую любовницу.
– Ой, – чуть справившись с семгой, воскликнула Леся, спеша портить казус. – Не слушай его, Машенька! Он же ничто не знает! Я, вобщем-то, не готовлю. Все моя мать!
– Верно! – поддержала подругу госпожа. – Все ее мать! Приезжает и готовит.
Но Дима не унимался.
– Не врите! Леся хозяйка мне пекла блинчики! Ах, что за блинчики были! Пышные, высочайшие, воздушные. Тесто на зубах тянется и тут же тает. А варенье!
– Варенье покупное! – выкрикнула Леся. – И вообщем, не было такового. Ты меня с кем-то путаешь.
– Еще как было! Сама же меня в краски тогда позвала. На Масленицу.
Леся побагровела. Маня также. госпожа перевела испуганный взор с одной дамы на иную и поняла, что вышло. На прошлую Масленицу Дима еще не успел разорвать с Лесей, но уже ухаживал за Маней. Вот в чем дело.
– И внутренности были замечательные! – продолжал требовать дурак Дима. – Соленые с икрой, а еще с селедкой, с яйцом и сметаной. И сладкие с клубничным джемом, с медом, с творогом. Объедение, а не блины!
– Я их покупала за 5 минут до твоего приезда, – из крайних сил соврала Леся, истощив на этом родное фантазия.
Но последующий вопрос Димы поставил ее в тупик:
– Где? Где ты могла приобрести блины и начинку к ним?
Но, к счастью, у Леси была подружка. И госпожа пришла ей на выручку.
– А в нашем саде и покупала! – скоро сказала она. – Народное гулянье на Масленицу случается, знаешь о таком? Вот там Леся и отоварилась.
– Где? Прямо в саде?
– Ну да, в ларьке. Взяла блины прямо с пылу-с жару и домой принесла.
– И внутренности также?
– Конечно!
Маня, просидевшая неговорянислова все время этого разговора, поднялась и принялась составлять использованные тарелки.
– Сейчас станет горячее, – лишь и сказала она.
– Надеюсь, мое любимое запеченное мясо омара с грибами и моллюсками? – колко поинтересовался у нее Дима.
– Кура-гриль, ценный.
– Я помогу тебе ее нарезать! – вызвалась госпожа.
Леся также вызвалась помогать – умывать тарелки. Ничего умней, чем умывать одноразовую картонную посуду, ей в голову не пришло. Дима же по-хозяйски вольготно расположился на стуле, закинув ногу на ногу. И ковырялся в зубах осиновой зубочисткой.
– Спасибо вам, девочки, – нежданно прошептала Маша. – Только не стоило за меня так заступаться. Дима на самом деле совсем так не задумывается. Про готовые блины.
– Конечно, не задумывается! – с жаром схватили подруги. – Он тебя чрезвычайно обожает!
В очах Мани сверкнуло кое-что схожее на веру.
– Он вам сам так произнес?
– И не один раз!
Но Маня не попалась на удочку.
– Не знаю отчего, но я вам не верую, – покачала она башкой.
И, вытащив курицу из пакета, принялась резать ее на мелкие-мелкие куски. Нож так и мелькал в руках у Мани, приводя подруг сразу в восторг( таккак может же, когда желает!), а с иной стороны, даже в некий трепет.
Наконец курица была разделана, а точней, раскрошена. И Маня празднично, залив ее кетчупом, понесла к столу. К счастью, у Димы исчезла ловля бурчать. Он неговорянислова сжевал ножку. Невнятно пробурчал " благодарю " и взялся глотать пивко. Молча. Маня также безмолвствовала. Лишь сдавленно отвечая " да " или " нет " на вопросы собственных гостий.

В общем, подруги были рады, когда им все же получилось выбраться вследствии стола.
– Уф! Никогда еще так не уставала во время еды, – жаловалась Леся, когда они с Кирой ковыляли на полусогнутых ногах до пути.
От конюшни до проезжей доли было от силы метров 500. Но непривычные к телесным перегрузкам подруги после катания на лошадях ощущали себя так, какбудто им предстоит справиться по наименьшей мерке км 500.
– Может быть, нас кто-либо подвезет? – простонала госпожа. – Почему Дима с нами не пошел?
– У Мани еще какие-то дела на конюшне. Она обязана остаться. И Дима, естественно, захотел быть с ней.
– А я не поняла, они там в этом домике и живут? Постоянно?
– Это жилище Маши. А у Димы в городке новенькая квартирка. Помнишь, я тебе про нее еще говорила?
– А! Конура с совмещенным санузлом, без ванны и с одной большой кухней. Рассказывала. Верно.
– И совсем у него не так.
– Что? Ванну установил? – хитро хмыкнула госпожа.
Но Леся была настроена терпимо к собственному былому жениху.
– Зачем непременно ванна? У него имеется душевая кабинка с гидромассажем. А кухню он практически не употребляет. Предпочитает кормиться в ресторанах или воспрещать готовые блюда оттуда на дом.
– Заметно, – проворчала госпожа. – Маня также не крупная охотница кулинарить.
– У нее бизнес. Ей прежде!
– А что ты так за нее заступаешься? – изумлённо спросила госпожа и даже остановилась.
С одной стороны, ей хотелось передохнуть. А с иной, – хотелось посплетничать.
– Можно поразмыслить, вы с ней подруги!
– Не знаю, – вздохнула Леся. – Теоретически я обязана была бы ненавидеть Машку. Отбила у меня жениха, и все такое. Но не могу. Мне ее жаль.
– Жалко?
– Ну да. Я-то таккак знаю, какое говно этот наш Дима. А сейчас я вижу, что с ней он обращается никак не лучше, чем как-то со мной. И зная, что он способен довести даму до белого каления, мне Машку жаль.
– ныне ясно.
И госпожа опять двинулась вперед.
– А что, когда вы были с ним совместно, он тебя также корил, что ты не умеешь приготовлять? – спросила она у подруги.
– Представь себе, да! И немало раз! А уж про те блинчики на Масленицу, про какие он говорил сейчас с таковым упоением, я наслушалась столько мерзостей, что чуток ему на башку кастрюлю с тестом не нахлобучила.
– Понятно. Вполне в Димином духе.
К этому моменту подруги дошли до пути. Остановили первую же попавшуюся машинку и, не торгуясь, поехали домой. Смывать с себя конный аромат и почивать. А основное, прибывать в себя после ужина со счастливой домашней парой. Чувствовали они себя при этом так, какбудто целый пир ворочали томные камешки. О ночном клубе, куда они намеревались двинуть, речи даже не шло.
– Тут рукою не пошевелить, какие уж там пляски! – простонала госпожа.
И чуть оказалась дома, приняла жаркий душ и завалилась в кровать с томиком амурного романа. Картинка на обложке сулила неземную влечение меж чернявой девушкой в рванине и красавцем герцогом в латах. В конце, как предвидела госпожа, они обязаны были приобрести счастье, поженившись. Обычно таковая концовка устраивала Киру вполне. Но на этот раз, отложив зачитанную книгу, она впервыйраз задумалась.
А как сложилась судьба скудной цыганочки? Наверняка муж барон позже всю жизнь шпынял ее за то, что она голодранка. Да и досталась ему не девственницей, а после такого, как ее попользовал целый лагерь. И что? Будет скудная девочка благополучна с таковым супругом? Определенно нет. И какой-никакой вывод? Разводы в те эпохи не сознавались. Значит, или она обязана была ожидать, когда ее деспот сыграет в ящик натуральным методом, но это могло взятьвдолг немало времени, барон на картинах смотрелся крепышом, или посодействовать ему туда тронуться.
Под эти странноватые идеи госпожа и заснула. И сон, который ей приснился, был еще наиболее странным. Она находилась у себя дома. Но тут было полным-полно неизвестных Кире людей, которых она даже не помнила, а уж чтоб приглашала к себе в гости… Но тем не наименее самозванцы устроились у нее попросту и ощущали себя полностью вольготно.
Единственным знакомым лицом в Кирином сне был Дима. Он валялся на Кириной тахте и разъяснял, как отлично, что она отправила его в Амстердам, он там вконцеконцов избавился от надоевшей ему татуировки на плече. И в качестве подтверждения он даже показывал фото, где были запечатлены разные стадии уничтожения татуировки. госпожа глядеть на свисающие обожженные лохмотья кожи не желала. И глядела на 2-ух девочек 3-х и 5 лет, какие забавно скакали тут же на тахте.
– Это мои дочки, – с нежностью сказал Дима. – А вот их мама.
Мать была созданием большим, черноволосым и черноглазым. Больше только она подсказывала невозмутимую тюлениху или самку морского котика. Она обнимала Киру за плечи.
– Уединимся? – нежданно внеспредложение Дима Кире. – Ты осознаешь, о чем я?
госпожа возмутилась. И покосилась на мама Диминых дочек. По квартире еще сновало некоторое численность престарелых Диминых родственниц – бабушек, тетушек и даже его крестная мать. Но основное – супруга. Как он может давать Кире схожее при ней? И кстати, откуда взялась эта толстуха? Ведь у Димы иная супруга – Маня. И деток у них покуда что нет.
– Я стальная дама, – сказала тем порой толстуха. – И из-за супруга готова на все. Иди с ним. У нас с ним уже издавна не было интима. Его ко мне не влечет. Но таккак он мужчина. Ему необходимо. И ежели ему станет отлично с тобой, то и мне отлично.
И она, как показалось Кире, даже подпихнула ее к Диме. На этом сон и закончился.
– Полный дурдом! – вырвалось у Киры совсем искренне. – Надо же! Приснится же такое!
И тут она поняла, что пробудилась не хозяйка по себе. Ее пробудил яростно трезвонящий телефон. Выбравшись из постели, госпожа быстро проскакала в коридор. Ночью госпожа спала с раскрытыми окнами. И в квартире было свежо. Во каждом случае, у Киры зубы тут же стали выбивать азартную мелочь.
– Алло! – ежась и стуча зубами, сказала госпожа в телефонную трубку. – Кто это?
– Это я! – раздался тихий дамский глас. – Маня! Вы были сейчас у меня в гостях.
– Как… Ах, Манечка! Привет! Что приключилось?
– госпожа, приезжай!
– Куда?
– Приезжай, госпожа, – повторила Маня. – Мне видится, я его уничтожила! Первым побуждением Киры было повесить трубку, забраться назад под покрывало и изготовить вид, что все это элементарно глупая шуточка. Но тут же она устыдилась собственного малодушия. И она попробовала прояснить ситуацию:
– Кто прикончил? Кого? – попробовала пробиться она через дамские рыдания. – Алло! Маня, ты меня слышишь?
– Я уничтожила! Кажется! Не знаю, как это вышло! – прорыдала Маня. – Он на меня опять набросился с упреками. И я… я не выдержала.
– Что ты сделала?
– Я его стукнула! Я его и ранее колотила. Он постоянно оставался жив. Не знаю, что такое приключилось сейчас. Но он упал… И не шевелится!
– А он дышит?
– Нет. госпожа, приезжай! И Лесю привози! Я не знаю, что мне делать!
И опять рыдания. А позже в трубке раздался выкрик. И запикали короткие гудки. госпожа заметалась по квартире, не зная, с что приступать. Позвонить и начать машинку " Скорой поддержке "? Наверное, Маня это уже сделала. И вообщем, она умоляла не докторов, а их с Лесей поддержке. Так что же делать? Машинально госпожа хватала попадающиеся ей под руку вещи и напяливала их на себя. А одевшись, помчалась к Лесе.
О том, что подруге разрешено элементарно позвонить, она даже не подумала. Но до такого ли ей было! Мысли в голове боролись какбудто вспугнутые птички в очень узкой для них комнате.
– Откуда у Маньки мой семейный номер? – пробовала сообразить госпожа, прыгая по лестнице чрез три ступени – ожидать лифта она также не могла. – Почему она позвонила конкретно мне? Даже не Лесе, с которой у нее все-же более всеобщего, а конкретно мне? Где эта Маня вданныймомент? И кого она там уничтожила?
Впрочем, на два крайних вопроса госпожа знала пригодные ответы. Скорей только, прикончила Манька собственного личного супруга. И приключилось это все там же в домике около конюшен. Но вот при чем тут госпожа и Леся? С этим вопросом госпожа и позвонила в дверь подруги.
– Боже! Что приключилось? – ахнула Леся, узрев на собственном пороге Киру, на которой были надеты ясные летние шорты, а сверху теплый долгий свитер, который подружка привезла из Норвегии и в котором разрешено было дремать на снегу – таковая в нем была густая и толстая масть. В придачу на ногах у Киры она разглядела кроссовок на правой и старый тапочек на левой.
– Откуда ты догадалась, что кое-что приключилось? – темно спросила госпожа.
Вместо ответа Леся неговорянислова подвела подругу к зеркалу. И поставила против него. Увидев, как она смотрится, госпожа ужаснулась. И принялась тут же затягивать с себя свитер и отбрыкиваться от тапочка. Приведя себя наиболее или наименее в распорядок, она выложила Лесе сущность случившегося.
– И что нам сейчас делать? – таковым вопросом окончила она собственный рассказ.
Но у Леси на этот счет не было никаких колебаний.
– Немедленно катим!
– Куда?
– К Мане!
– А отчего бы не двинуть сходу в милицию? В предоставленной ситуации это было бы умнее.
Леся уставилась на подругу длинным взором.
– Тебя Маня умоляла привезти с собой ментов?
– Нет, но…
– Ну и нечего обнаруживать самодеятельность! Поедем. И на месте все решим. Твоя машинка на ходу?
– Обижаешь!
Кирин нежно-розовый переливающийся перламутром " Гольфик " стоял во дворе прямо у нее под окнами. Гаража у Киры не было. Но она полагалась, что гламурная раскраска машинки отпугнет от него суровых грабителей. Они, как понятно, люди грозные. И им раскатывать на машине с таковой дикой раскраской резона нет. Да и вообщем, ежели быть искренней, то, несчитая цвета, в " Гольфике " не было ничто особенно ценного.
В общем, возиться позже с его перекраской грабителям было бы себе подороже. Кирин расплата в некий ступени оказался предан. Машина простояла во дворе уже практически полгода. И никто до сих пор на нее не позарился. Только местные хулиганы часто писали неприличные слова на розовом чуде, привлекающем их интерес. И госпожа так же часто смывала или сметала( в зависимости от сезона и от такого, какая погода стояла на улице) эти слова со собственного стального конька.
– Куда приятней колесить в машине, чем верхом на лошади, – увидела Леся, запрыгнув на мягкие сиденья " Гольфа ". – Ты согласна?
– Еще как. Машина по, последней мерке, предсказуема. Если у нее тормоза или руль откажут, так она перед этим 20 раз намекнет на это. А лошади… у них непрерывной ветр в голове.
К конюшням подруги приехали, когда было еще мрачно. Чем поближе к осени, тем темней становились ночи. Но они отлично запомнили путь. И сейчас им не составило труда пройтись по лабиринту бессчетных хозяйственных зданий и отыскать посреди них домик Мани.
– Тук, тук! – постучала, приговаривая от переживания, госпожа.
Ни ответа ни привета.
– Тук! Тук! Тук! – постучали уже обе подруги и уже куда настойчивей.
Та же реакция. И тогда они постучали совершенно шумно. А когда дверь все одинаково не открылась, полезли в открытое окно. К счастью, оно находилось сравнительно низко над землей. Сторож, который надеялся по штату, спал в конюшне вместо такого, чтоб ходить всю ночь с берданкой по местности манежа. Так что им некоторому было воспрепятствовать.
Оказавшись в домике, они подключили свет. И сходу же узрели Диму.
– Ой! – вырвалось у Киры. – Это как же она его так?
Вся башка у бедняги была залита кровью. А сам он стонал и слабо подергивался.
– Так он жив! – прошептала Леся.
Причем госпожа так и не сумела взятьвтолк, что в ее гласе прозвучало явственней – удовлетворенность или досада. Но мешкать было прежде. Страдалец и так дышал из крайних сил. госпожа кинулась активизировать докторов. А Леся – находить Маню. Она обыскала целый домик, на что у нее ушло совершенно мало времени. Усердно заглядывала в шкафы, под постель и в остальные скрытые уголки, куда могла бы забиться перепуганная Маня. Никого!
– А входная дверь, меж иным, заперта внутри, – сказала госпожа, которая уже вызвала " Скорую " и по телефону получила от них указания: ничто не касаться, а лишь контролировать присутствие сердечной деятельности и дыхания у пострадавшего.
– Угу.
– И куда могла деться Маня?
– Выпрыгнула в окно?
госпожа пожала плечами. Если они сумели в это окно залезть, то спортивная Маня, естественно, полностью могла из него выпрыгнуть. Но вот лишь длячего?
– Зачем, длячего! – воскликнула Леся. – Да элементарно так! Ты же хозяйка мне произнесла, что Маня была не в себе!
– Да.
– Ну и все! Напугалась и выпрыгнула!
– А вот это откуда?
И госпожа указала на белую тряпочку, которую Леся сначала приняла за полотенце. Но это оказалась маечка, увенчанная картинкой с 2-мя радостными голенастыми жеребятами. Именно эта тенниска красовалась на Мане во время нынешнего злополучного ужина. Сейчас она смотрелась помятой. И к тому же на ней темнело какое-то бурое пятно.
– И что? Маня вытирала собственной майкой кровь на Диме?
– Посмотри лучше. Что еще наблюдаешь?
Леся поглядела.
– Ну, дыра над башкой у 1-го жеребенка.
– Не элементарно дыра, а обрез. Словно некто ткнул ножом Маню в грудь или под ключицу. И кровь из царапины скопилась как раз в данной области. Видишь, более крови нигде нет. Майка совсем чистая и целая, ежели не полагать места, где обрез.
ныне Леся также увидела аномалия. Если бы на майке была кровь Димы, то это бы смотрелось совершенно подругому. А так… Да, госпожа права.
– Что же тут вышло?
– А все чрезвычайно элементарно, – ответила госпожа. – Твой Дима напал на супругу. Она отбивалась. Он разозлился. Схватил нож и стукнул ее.
– А позже? Куда он дел тело?
– Он ее не прикончил, – терпеливо сказала госпожа. – А лишь ранил. Мертвые по телефону не звонят. А Маня мне звонила. И какой-никакой из этого вывод?
– Вывод тот, что она желая и была ранена, но ранена просто.
– А Дима?
– Мужу досталось от нее на орешки. Машка даже задумывалась, что уничтожила мужчины.
– И что?
– Переоделась, перевязала рану и удрала.
– Куда?
– Вот этого не знаю! Но удрала, это факт.
– А мы? – заволновалась Леся. – Не пора ли и нам уматывать? А то мы тут… везде кровь… Дима снова же без каждого желания придти в себя. Пошли, а?
госпожа и хозяйка придерживалась такого же представления. Врачей они вызвали. Можно бы и ретироваться. Но…
– Но мы не можем бросить его 1-го, – сказала она, указывая на тело Димы. – Врачи велели контролировать его дыхание.
– И что толку? Если он вздумает вданныймомент помереть, чем ты собственно ему поможешь?
– Подержу за руку.
Это прозвучало так несомненно, что Леся устыдилась собственного порыва. И в самом деле, это ее жених заканчивается на полу. Пусть и впрошлом, но таккак жених. Значит, это она обязана сидеть подле него и контролировать его вздохи, любой из которых может начинать крайним.
Леся так и сделала. Села и стала контролировать. А госпожа отправилась в ванную, чтоб смыть кровь с рук. И чуть госпожа ушла, как Дима начал жить.
– Котик, – прошептал он. – Котик, ты меня манила?
Леся безмолвствовала. К кому он обращается? А Диме тем порой приспичило поделиться со собственным котиком наболевшим:
– Котик, обещаю тебе, мы станем совместно. Ты и я! Я и ты! А эта дурочка, моя былая супруга, уберется из нашей жизни! Я тебе обещаю!
Леся застыла от кошмара. Нет, правильно в народе молвят – темного кобеля не отмыть добела. Вот и ее Димочка все тот же! Бабник! Женился, а что поменялось? Оказывается, Мане он также изменял с каким-то котиком, который, быстрей только, и не котик совсем, а кошечка.
– Котик, ты обязана мне верить, – горячо шептал Дима. – Я все устрою. Она уедет! А мы с тобой останемся. Я уже и тур им прикупил. Они уедут. Не бойся. Уже все продумано. Та дама, она поначалу залезет в каюту, все там сделает, а позже избавится от улик.
Тут он засмеялся. Нехорошо так засмеялся. Со скрипом и свистом. Даже госпожа, которая вышла в этот момент из душевой, озадаченно застыла у дверей, прислушиваясь в противные звуки.
– Как избавится? А чрезвычайно элементарно! Лодочка-то перевернется! – продолжал откровенничать Дима с безызвестным подругам " котиком ". – Нет, заморочек не станет. Говорю тебе, обе они погибнут. А что в этом необычного? Многие погибнут. Где проще только упрятать древо, верно – в бору, посреди остальных деревьев. Ну, сейчас ты довольна, курочка? Да, туда им и тропа. А мы с тобой останемся. И все, что было их, будет нашим!
Подруги встревоженно переглянулись. Что это? Бред умирающего? Или чин еще 1-го правонарушения? Но о ком произносит Дима? Кто поедет почивать и не возвратится? Ясно, что одна из данных " счастливиц " – Маша. А вот кто 2-ая? И что означает выдумка: " Все их будет нашим "? О чем это идет стиль?
Но выспросить Диму подругам помешали доктора. Они появились, как постоянно, неуместно. Леся еще со школьных лет увидела, что доктора разрешено ожидать напротяжениинесколькихчасов, изображая из себя неизлечимо болезненную. Но стоило маме заварить для болящей дочурки вкусного чаю с лимоном, поджарить курочку и стоило Лесе присесть в постели, выклянчив позволение подключить на 20 минут телек, как врач – вот он, тут как тут. Стоит на пороге и садистски усмехается. И извольте отключать телек, отделять в сторону курочку и бросать чай остывать.
Вот и прибывшие доктора улыбались, как показалось подругам, втомжедухе садистски. И вопросы они начали задавать наиболее неловкие:
– Ну и кто из вас его так отделал? – спросил доктор, чуть тело Димы погрузили на носилки.
– Мы тут ни при чем! Когда мы пришли, он уже покоился тут.
Врач многозначительно поглядел на часы, какие демонстрировали половину шестого утра. Потом на кровавый пол, где лишь что загибался Дима. А позже опять перевел тяжкий взор на подруг.
– Учитывая, что на пострадавшем имеется отличительное ножевое ранение и, несчитая такого, ему нанесен по голове мощный удар томным тупым инструментом, а остальных очевидцев нет, да и вы не понимаете, как все вышло, я обязан сказать о случившемся в милицию.
– А мы тут при чем?
– В милиции разберутся!
Вот так и вышло, что утро подруги встретили совершенно не так, как намеревались. Не в личных комфортных кроватках, а на тюремных нарах. Собственно до нар дело не дошло. Менты показали редкостную сознательность и порядочность. И не стали наслаждаться первыми попавшимися подозреваемыми, чтоб изготовить из них преступников и выслать за сетку. Вместо этого они, приехав к Мане домой, проверили, был ли совершен с ее телефона звонок на семейный установка Киры.
Впрочем, сами подруги в этом огромного значения не видели. Ведь госпожа и хозяйка могла бы, убив Диму, позвонить к себе домой, чтоб снабдить какое-никакое прикрытие. Но ментам подруги о собственных рассуждениях ничто не произнесли. Они же не дурочки! Хотя менты оказались чрезвычайно даже красивые. Милые такие ребята. Чуточку дубоватые, но при этом старательные и усердные.
– А телефон вашей знакомой у вас самих имеется?
До подруг медлительно доходило, что менты имеют в виду Машу.
– Есть! – обрадовалась Леся. – Есть! Есть!
– А позвонить вы ей не пытались?
– Нет!
– А отчего?
Этот вопрос поставил подруг в тупик. В самом деле, отчего? Не сообразили. Голова иным занята была. Не любой день полумертвых знакомых с окровавленными головами обретают. Не привыкли.
Впрочем, телефон Мани был то ли выключен, то ли вообщем уничтожен. И менты начали к осмотру места правонарушения.
– Даже потрясающе, какие молодцы! – прошептала госпожа. – Экспертов вызвали! С цельным чемоданчиком прибамбасов!
– Ага. И фотографа!
Следственная группа работала всевместе. И чрезвычайно быстро стало светло, что несчитая Мани, Димы и 2-ух подруг в домике данной ночкой посетил еще один человек. Его следами было практически усеяно все кругом.
– И кругом дома он бродил. И внутрь зашел.
– Как зашел?
– Обыкновенно. Через дверь.
– А кто это был? – продолжала увлекаться госпожа.
– Мужчина или дама? – конкретизировала вопрос Леся.
– Следы 30 девятого размера, – пожал плечами специалист. – Так что имеютвсешансы иметь как некрупному мужчине, так и рослой даме. Но собственно я склоняюсь к идеи, что это был мужчина.
– Почему?
– По отпечатку подошвы. На нем грозные ромбы. На дамских подошвах традиционно рисуют кое-что наиболее легкомысленное. Звездочки, какие-нибудь цветы или листочки.
Подруги покосились на личные подошвы. Верно, у Киры оказались звездочки. А у Леси ушастые кролики.
– Где ты лишь покупаешь такую обувь? – проворчала госпожа, так как в этот момент была в спортивных тапочках Леси( свою свою распаренную обувку она оставила дома у подруги до наилучших пор).
– В " Заневском каскаде ".
– И что, там она вся с таковыми узорчиками?
– Не знаю, – откликнулась Леся.
– А что еще там было?
– О! – оживилась Леся. – Там же распродажа летних коллекций.
– Всех? – застыла госпожа.
– В каждом лавке скидки.
– Ай!
– До семидесяти процентов.
– Ой!
– Вот эти черевички, какие на тебе, я покупала только за триста рубликов вместо положенных пятисот.
– Ах! И ты безмолвствовала!
– Я забыла.
– Такие вещи невозможно забрасывать! Не заявить наилучшей подруге о начавшейся распродаже! – убивалась госпожа. – Я тебе этого не прощу!
– госпожа, я собиралась, правдивое словечко!
– Не верую!
– госпожа! Не злись! Тебе нравятся эти тапки, какие на тебе?
– Шутишь? Да они элементарно волшебство! Мягкие, ходишь, какбудто босиком. Ноге славно. И вид забавный.
– Бери их себе! Дарю.
Некоторое время госпожа безмолвствовала, осмысливая величина щедрости подруги. Но позже на ее лицо снова набежала облако.
– Ага, мне даришь одну пару. А хозяйка насколько покупала?
Леся попробовала упрятать глаза, но вышло лишь ужаснее.
– Сколько? – допытывалась у нее госпожа. – Пять пар? Нет? Больше? Шесть? Тоже нет? Семь? Нет?! Леся, ты меня убиваешь! Неужели 10?
– Двенадцать, – прошептала Леся, ощущая себя крайней негодяйкой.
госпожа замолчала, не в мощах осознать силу нанесенного подругой предательского удара. Этим молчанием пользовался специалист. Он уже некое время безуспешно прислушивался в беседа 2-ух подруг. Но потом, отчаявшись поймать в нем хоть некий значение для расследования, перебил:
– Дорогие женщины, вам любопытно слушать меня насчет преступника или вы продолжите обсуждать проблему с обувью?
– Конечно, нам любопытно вас выслушивать!
– Так вот, злодей продолжительно отирался около дома. Должно быть, ожидал, когда потерпевший заснет.
– Или элементарно подслушивал.
– Возможно, – согласился специалист. – Но, так или подругому, он провел возле дома возле часа. Думаю, имеется шанс, что его могли увидеть и уяснить.
Этот вывод принудил ментов подвинуться в сторону конюшни, пробудить того охранника, который спал в обнимку с порожней винной бутылкой, и растрясти такого.
– Какая бабушка? – щуря осоловевшие со сна глаза, говорил стареющий прислуга. – Не было тут никакой женщины. Аньку манил, Верку манил, Ленке, желая она и шалава, также позвонил. Так все какбудто сговорились. Дружно так выступили. Не можем, опас дни. Вот стервы! Никакой любви от них не дождешься. Пришлось вот бутылку брать. Не одному же дежурство провождать.
– Видим, как вы дежурили! – фыркнул один из оперов. – Вы хоть понимаете, что супруга вашей владелицы данной ночкой тяжко ранили!
– А она хозяйка исчезла! – добавил 2-ой.
– Как исчезла? – раскрыл глаза охранник. – Куда исчезла? Завтра же заработнаяплата! Да какое завтра! Сегодня уже обязаны были уплатить. И куда она исчезла?
– Пока не знаем.
– Это что же – я целый месяц тут задарма горбатился? – продолжал убиваться охранник. – Ну нет! Не выйдет! Надо ее отыскать!
– Очень практическое примечание. И вы понимаете, где конкретно? Где она живет?
– Да тут и живет. Домик у нее за конюшней. Там они с супругом и живут.
– Там никого нет. Где еще она может быть?
– Так у супруга!
– Он в клинике. При погибели.
– Ой, несчастье какое! – схватился за голову охранник. – И с этого зарплату не поимеешь. Помирает он, зрите ли! Ясное дело, не до моей зарплаты ему. Ой, гроза! Вот что с элементарными людьми эти олигархи совершают!
– Нам бы насчет вашей владелицы, – напомнил ему тот же оперативник.
– Так у супруга она обязана быть. В городке. Там у него квартирка.
Подруги отрадно переглянулись. Пьяница охранник попал в десятку. Точно! У Димы в городке имеется квартира-студия. В прекрасном новеньком доме на улице Королева. Конечно, жуткие пустыри, но у подруг машинка. А на машине они туда в два счета доберутся. К тому же у женщин было явное привилегия перед милицией. Подруги знали четкий Димин адрес, а вот менты – нет. И покуда они его выяснят, могло войти немало времени.
И, отойдя в сторону, подружки принялись шушукаться.
– Поедем к Диме домой. Спорю, что Манька там скрывается. Больше негде.
– Да, она там. Но длячего нам-то с тобой туда ездить?
– Поговорим с ней. Если это она Димку уничтожила, то пусть идет к ментам и раскаивается. А в бега пускаться нечего. Все одинаково отыщут.
– Глупо. Не сходит.
– Пойдет, как миленькая! – рыкнула госпожа. – А то, ишь, хитренькая! Приезжай, госпожа! Спасай меня! А про то, что менты на тебя или меня поразмыслить имеютвсешансы, у нее в голове не зашевелилось!
– Ну да, они имеютвсешансы подозревать нас, – признала досадную истину Леся.
– Могут! Да они нас уже подозревали!
– Ой! – испугалась Леся. – Неужели?
– А то ты не видела, какими очами на нас их старший глядит? Это другие там про какую-то дылду с 30 девятым размером судачить имеютвсешансы. А этот – тертый калач. Мигом на нас с тобой нацелился.
– Почему?
– Да поэтому, что мы с тобой уже тут, готовенькие и тепленькие. А эту дылду или дылдона еще поискать нужно. Да и непонятно, есть ли таковая женщина на самом деле или это вообщем мужчина. Ты же слышала, что произнес специалист. Никакой ясности в этом вопросе.
– Надо спросить у Мани. Она обязана ведать, кто тут еще был ночкой.
– Вот конкретно! Найдем ее и спросим!
И с этим решением подруги попробовали ускользнуть из лап милиции. Им это получилось с превеликим трудом. Старший оперуполномоченный никоимобразом не желал расставаться с подругами. И совсем не поэтому, что так прикипел к ним душой и сердцем. Вовсе нет. госпожа угадала правильно. Он видел в подругах 2-ух преданных подозреваемых. И выпускать их не спешил.
– Вот наши адреса, – втолковывала мужчине госпожа. – Вот телефоны. Вот паспорта! Вы не сможете сдержать нас лишь за то, что мы оказали раненому первую содействие.
– Вы мне мои права не объясняйте. Я их лучше вашего знаю!
– Вы сможете сдержать нас лишь на три часа. Но это время издавна прошло! Мы тут с вами куда более прокантовались. ныне или предъявляйте нам обвинение, или отпускайте.
Судя по лицу, оперуполномоченный страшно желал бросить подруг в собственном постановлении. Но в их выгоду разговаривало то, что они дождались докторов. И в конце концов менты приняли заключение: ежели бы подруги желали удалиться, то могли это изготовить. Времени у них было довольно. А раз дождались докторов, а позже и милицию, следственно, руки у них чистые, а помыслы и такого похлеще.
– Ладно, езжайте, – снизошел оперативник. – Но из городка ни ногой! В хотькакой момент могу вас начать для дачи свидетельских показаний.
– Да мы уже поведали вам все, что знали.
– Мало ли. Вдруг еще что-нибудь попробуйтевспомнить.
– Вспомним, вам позвоним главному.
И с этим лживым заявлением подруги оставили старшего лейтенанта в томных раздумьях, верно ли он поступил, отпустив подружек. А они, не теряя даром драгоценного времени, помчались на улицу Королева. Нужный им дом они нашли сходу же. А вот далее началась некая чепуха. Вместо Мани из двери квартиры возникла заспанная круглая физиономия некий девахи.
– Не-а, – помотала она башкой. – Димки тут уже недельку не было.
– А ты кто таковая?
– Сеструха я его! Троюродная. Из Таганрога приехала. Поступать.
Куда действовать, когда на днях в городке ожидалась осень и все вступительные экзамены издавна окончены, подруги даже не спросили. У девицы на лбу аршинными знаками была написана вся ее предстоящая судьба. Троюродный Димка очухается, встанет с больничной койки и выставит сестрицу с занимаемой ею площади. И куда деться дурехе? Назад в Таганрог не поедет. Стыдно. Пойдет действовать. А так как выплачивают везде недостаточно, а действовать без квалификации приходится немало, то и сходит эта женщина в массажистки. Тем наиболее что фактура у нее для данной работы самая подходящая. Белая и сдобная. Глаза голубые, а священника крупная.
– А Маши тут не было?
– Не-а, – опять зевнула девушка. – Ни разу даже не возникла. Родственница также мне! Валька – и та лучше нее ко мне относится!
– А Валька – это кто?
– Ой, какбудто бы вы не понимаете, что они с Димкой уже практически два года хороводятся!
Подруги не знали. И тем болеезначительный был шок для Леси, поэтому что два года обратно Дима был еще ее Димой. То имеется она хозяйка так считала. Но теперь-то выясняется, что у него была некая Валька.
– Кто она хоть таковая?
– Нормальная девчонка. Веселая. Прикинута не слабо, – бесхитростно выложила всю информацию сестрица. – Родители у нее быстро состоятельные. Не то что наша с Димкой родня. Вот он храбрец, квартиру себе отдельную выстроил. Да и то таккак не элементарно так. Кредит в банке большой брал. Еще его внукам оплачивать за эту квартирку предстоит!

– И нередко эта Валька тут возникала?
– Вотан раз была. С Димкой они заехали. На ее тачке. И меня покататься брали. Классная тачка. Вся красная! Несется, какбудто огонь по сушняку. И на боку пламя нарисован.
– А марка?
– Чего?
– Что за машинка? " Опель " или " Мерседес "?
– Не знаю. Димка заявлял – японка.
– " Мазда " или " Хонда "?
– Вот это наиболее! – обрадовалась девушка.
– Что?
– " Хонда " у нее.
– Значит, красная " Хонда " с аэрографией в облике языков пламени на боку? Так?
– В облике что? – вытаращила глаза девушка.
С данной особенной все было светло. Она уже выложила подругам все, что знала. И они направились далее. Куда? У Киры были наполеоновские планы. Но, как у каждого стратега, у нее имелась ахиллесова пята. И данной пятой у Киры была ее слабосильная подружка.
– Поехали домой! – взмолилась Леся, чуть они вышли на улицу. – Уже рассвело, а я еще не спала!
– Не ври! Когда я к тебе приехала, ты была в пижаме.
– Только одела. Даже еще не прилегла. Честно! А сейчас с ног валюсь от усталости.
И что было делать Кире? Тащить за собой полусонную Лесю, которая все одинаково ничто не соображала? И необходимо Кире такое иго себе на шею вешать? Нет, не необходимо. К тому же чуть Леся заговорила о том, как было бы отлично устроиться в кровати и чуточку подремать, как и саму Киру качнуло ко сну.
– Ладно, – вздохнула она. – Едем по домам. Искать девушку на красной " Хонде " станем, когда выспимся чуть.
Дома госпожа поставила машинку под окно. И вульгарна жить подругу до квартиры. Леся чуть переставляла лапти. К тому же они у нее заплетались и путались. Так что Кирина помощь оказалась очень кстати.
Уже поднимаясь по лестнице, подруги услышали странный шорох. И не успели напрячься, как им навстречу выскочил большой пятнистый красный кот. Из разинутой пасти несся громкий вой, так что подруги даже шарахнулись к стенкам. Следом за котом мчалась большая тёта, крича не наименее звучно:
– Стой, паршивец! Стой, кому произнесла!
Увлекшись погоней за рыжим " паршивцем ", тёта чуть не сшибла с ног подруг. И, не обращая на них интереса, помчалась далее, прыгая чрез две ступени. При ее росте, весе и габаритах представление было неслабое. А лестничные ступени дрожали так, что казалось, еще мало – и они обвалятся.
– Ну и чудище! – сказала госпожа, когда кот и его владелица промчались мимо.
– Ага.
Леся и хозяйка не знала, кого владеет в виду ее подружка. Кота? Тетку? Или их обоих? Но в всяком случае Леся была полностью и вполне согласна. Девушки поднялись на Лесин этаж. И с неким удивлением обозрели собрание вещей под Лесиной дверью. Тут находились два больших чемодана на колесиках, вместительная дорожная сумка и еще одна сумка чуточку вменьшеймере, но в которую снова же полностью мог вместиться пятилетний малыш или ротвейлер.
Кроме такого, с краю стояла крупная переноска. Крепкие прутья были утонченно переплетены. Внутри лежала розовая шелковая подушечка и стояла автоматическая поилка. В переноске подруги узрели некотороеколичество погрызенных игрушечных съедобных белоснежных мышек и одну серую, уже наоднувторую съеденную.
– Не знаю, как у тебя, а у меня в связи с данными вещичками появляются какие-то отвратительные предчувствия, – сказала Леся, обозрев всю эту картину полностью.
– Угу. Спорим, в данной переноске сидел тот красный котяра, который лишь что удрал.
– Да.
– Но отчего его клетка стоит около твоей двери?
– И еще все эти вещи.
– Знаешь, мне это также совершенно не нравится.
Леся ответствовать не успела. Потому что снизу послышались томные шаги. И скоро перед взором удивленных подруг появилась та самая здоровая бабища, прижимающая к груди рыжего кота. Он вырывался, царапался и кусался. Так, что даже мощные руки владелицы не могли с ним толком совладать. Женщина с облегчением сунула кота в переноску и захлопнула за ним дверку.
– Вот паразит! – с ощущением сказала она, выпрямляясь. – А разумный до что! Представляете, выучился раскрывать дверцу и убегать. Пока из Екатеринбурга ехали, раз 10 удрал. По всем полустанкам его ловила. Вотан раз чуток на поезд вследствии него не опоздали. Пришлось полкилометра за составом стремиться. Хорошо еще, что на том перегоне пути чинили. Состав еле-еле лез, а позже и совсем остановился.
Подруги выслушали это неговорянислова, удрученно смотря на даму. А из той, против, жизнерадостность так и колотила. Буквально ключом.
– Ну, что скисли?! – воскликнула она, забавно смотря на подруг. – Вы таккак из данной квартиры? Ну так давайте представляться! Кто из вас Олеся?
– Я! – боязливо ответила Леся, все еще не представляя, что необходимо данной громогласной даме и ее коту от нее, скудной.
– Племяшка! – просияла тёта и кинулась обнимать Лесю.
Под грудой ее телес малая пухленькая Леся практически пропала. госпожа даже испугалась, что совсем. Но неизвестная тёта все же умерила порыв собственных эмоций. И отпустила Лесю. ныне она со слезами на очах рассматривала даму, дерзко поворачивая ту вправо-влево.
– Племянница ты моя драгоценная! – восклицала она то и дело. – Худенькая-то до что! Оно и немудрено. Мать твоя бессовестная в свою Финляндию смоталась. За тобой и не глядит! Куда это годится?
– Это, – промямлила Леся, радикально ничто не разумея. – Это самое… А вы кто?
– Ну ты даешь, племянничка! – изумилась и вроде бы даже обиделась дама. – Я же твоя родная тетя! Тетя Дульсинея Екатеринбургская! Красиво звучит?
Леся пошатнулась. Дульсинея! Да еще Екатеринбургская. Очуметь!
– Но ежели так тебе долго, то зови меня скупо – тетя Дуля.
Это было уже лучше и более аналогично на истину, но Леся все одинаково радикально ничто не понимала.
– А что тут воспринимать? Тетя я твоя! Единственная и родная. Сестра твоей мамы.
Леся присутствовала в полном ауте. Тетя? Откуда? Не было никогда слышно ни о какой-никакой тете. И внезапно таковая встречать! С что бы это?
– А вы убеждены? – осторожно уточнила женщина. – Уверены, что вы – моя тетя?
– Конечно! Адресок-то вот он!
И тёта помахала в атмосфере некий бумажкой.
– Знала бы ты, скольких трудов мне стоило его отыскать! А сейчас я тут! Приехала! Ну, девочка, обними свою тетку!
Леся обняла жирные телеса собственной тети без каждого восторга. Она уже предвидела кучу неудобств и заморочек, какие последуют за этим неожиданным визитом. И, как постоянно, оказалась права.
Сохранить