Одним из более значимых демографических конфигураций крайнего времени во всем мире делается рост числа людей, не состоящих в браке. В США сейчас наиболее 50 % зрелых являются " одиночками ". В Швеции, Норвегии, Финляндии и Дании возле 45 % домохозяйств состоят из 1 человека.
В Японии, стране с обычно сильными семейными связями, исключительно живет 30 % зрелого народонаселения. Тенденцию к росту числа " одиночек " демонстрируют Германия, Франция и Великобритания. В предоставленном демографическом тренде находятся Австралия и Канада. Среди стран с быстрорастущими показателями в данной области – Китай, Индия и Бразилия [1].
Новый соц парадокс был замечен в Америке в конце 1980-х годов. Социологи направили интерес на то, что более быстрорастущей электоральной группой стают незамужние дамы. Это явление заинтриговало экспертов, первые изучения проводились с целью узнать, каковы шансы американок, отложивших матримониальные планы, на творение семьи [2].
В ходе исследования новейшей демографической веяния стало ясно, что ее разъяснение лежит в экономической плоскости. Американские выпускницы вузов, отсрочившие замужество в связи с карьерным ростом до 30 с чем-то лет, зарабатывают вдвое более собственных соотечественниц, основавших семьи в 20 с чем-то лет [3].
Позже ученые стали отмечать, что " одиночки " обоих полов возрождают жизнь огромных городов. По сравнению с людьми, состоящими в браке, они почаще прогуливаются в кафе и рестораны, навещают спортзалы, публичные мероприятия и клубы по интересам. Покупательская дееспособность современников и современниц, не связанных романтическими обещаниями, возросла так, что большие производители начинают ориентироваться конкретно на эту группу потребителей [4].
Обитатели крупныхгородов, живущие за пределами брака, изменяют и медиаландшафт. Они желают узнавать себя посреди образов телерекламы и кинематографа. Теме самоопределения " одиночек " часто посвящаются публицистические и научные статьи, книжки, киноленты и телесериалы.
Растущая групповая солидарность вособенности видна посреди незамужних дам в США. В крайние годы возникают публичные организации, чья служба нацелена на удаление дискриминации в отношении " одиночек " [5].
В странах былого СССР это соц явление не лишь не исследовано, но еще даже не сформулировано в качестве трудности. Между тем, сообразно этим Всероссийской переписи народонаселения 2010 года, возле пятидесятипроцентов обитателей России не состоят в зарегистрированном браке.
Примечательно, что категорией, более деятельно создающей " новейшую статистику ", и тут являются дамы. Только в Москве из 11, 1 миллиона наших современниц, окружающих в возрасте 25–50 лет, 3 миллиона – " одиночки ". Это в три раза более, чем численность неженатых москвичей-мужчин [6].
Похожую картину показала перепись народонаселения Республики Беларусь 2009 года. Треть белорусских парней и половина дам сейчас не состоят в браке [7].
Книга " Не замужем " изучит предпосылки и некие следствия данной новейшей действительности, обращаясь к обыденности не состоящих в браке дам " среднего возраста ", живущих в огромных постсоветских городках.
Условия, в которых проистекают новые модификации брачного поведения для " нашей доли света ", не неповторимы. Монополия брачного союза на эмоциональную и сексуальную близость, компанию досуга и воспитание деток равномерно слабеет. Во всем мире отмечается высочайший показатель уровня разводов, все далее отодвигается возраст введения в брак, все более партнеров избирают внебрачное сожительство.
Доступ к отлично оплачиваемым сферам труда и к рынку недвижимости раскрывает дамам новейшие способности для перехода во зрелую жизнь – не чрез замужество, а чрез эксперимент единичного проживания.
Новые экономические условия изменяют индивидуальные ценности. Общество делается наиболее терпимым к другим жизненным укладам: общей аренде жилища неромантическими партнерами, одиночному проживанию, обучению деток в монородительских и " лоскутных " семьях.
Американские изучения демонстрируют, что инновационные " одиночки " вовлечены в разного рода общественные коммуникации лучше, чем их " парные " сограждане и соотечественницы.
В то же время посреди состоящих в браке обитателей и жительниц США достаточно высок процент заявляющих о том, что им не с кем рассмотреть свои трудности [8].
Однако постсоветские медиа в неимение локальной публичной споры о глобальном демографическом изменении продолжают возделывать образ брачного союза как единый метод совершенной реализации для дам, предлагая " универсальное " заключение всех " дамских заморочек " – " отыскать мужчину ".
Опыт жизни вне романтического союза в знаменитом фантазии крепко ассоциируется со ужасом экзистенциального одиночества. Разумеется, неимение брачных обещаний не может застраховать от общественной изоляции. Но и романтичный альянс не ручается эмоциональной и материальной сохранности.
Тем не наименее " одиночкам " внушаются ощущения вины и позора за несоответствие культурным канонам. Государственные университеты, распределяя общественные гарантии, пренебрегают процессы модификации частной сферы, всееще ориентируясь на семьи нуклеарного типа.
Книга " Не замужем " изучит вызовы, с которыми сталкиваются наши современницы, имея дело с нравственными нормами аграрных сообществ, действующими в критериях происхождения новейших перспектив для личного и проф развития.
С данной целью в период с 2005-го по 2013 год я проводила интервью с дамами, не связанными романтическими отношениями и живущими в огромных постсоветских городках.
В собственном повествовании я опираюсь на настоящие летописи, привожу публицистические статьи, киноленты и споры в соц сетях, относящиеся к теме брачного и репродуктивного выбора.
Теоретической рамкой мне служат западные изучения модификации сферы интимности. Одновременно я пробую отмечать индивидуальности местных реалий, ссылаясь на работы постсоветских экспертов.
Интересующие меня трудности с различных сторон обсуждаются в рамках социологии, психологии, гендерных и культурных изучений. Я объединяю и обобщаю информацию из различных источников, устремляясь отыскать взаимосвязи меж всеобщим и личным.
Структурно книжка разделена на две доли. В первой обсуждаются глобальные предпосылки происхождения различных методик организации личной жизни, сравниваются индивидуальности данных действий в западном мире и на постсоветском пространстве.
Во 2-ой доли интерес уделяется личным условиям, влияющим на отбор жизненного сценария.
Во внедрении я рассказываю о том, как мне пришла мысль составить магистерскую диссертацию о незамужних женщинах, отчего это актуальная содержание и что легло в базу книжки: англоязычные изучения кандидатуры браку, эксперимент сотворения главного русскоязычного общества " одиночек " в " Живом журнале " и проведения семинаров о жизни за пределами брака.
Первая голова приуроченак социально-экономическим условиям, влияющим на форму " первичной ячейки сообщества ". Здесь станет предпринят розыск ответов на вопросы: что не так с мамонтом, которого варварский мужчина нес в пещеру? отчего влюбленность одолела брак? как " избавление " сексапильности и общественный вывод дам на работу изменили понятие о семье? отчего общепринятая нравственность не успевает за переменами ежедневных практик?
Вторая голова изучит общественные процессы, в итоге которых возник и стал известным во всем мире сериал об южноамериканских " одиночках " " Секс в огромном городке ".
Культовый кинофильм поменял понятие о незамужних женщинах, " одиночки ", в свою очередность, сменяют экономику государств и континентов, политики начинают учесть интересы данной электоральной группы. Но отчего таковых кинофильмов, как СБГ, не появляется в русскоязычном кинематографе?
Третья голова касается летописи сексапильности и отыскивает ответы на вопросы: как появились и с чем соединены идеи о том, что считается приемлемым в данной сфере? отчего 50 лет обратно было неудобно сознаться, что интересуешься сексом, а в наши дни – что не интересуешься? отчего в нашем " пересексуализированном " сообществе сексуальность является важной компонентой самоопределения? является ли секс в жизни " одиночек " особенной темой?
В четвертой голове проблематизируется парадокс романтической любви и его основной знак – моногамный идеал. Назначение этого раздела – узнать, постоянно ли была влюбленность? Почему все басни заканчиваются свадьбой? Если влюбленность – наиболее красивое и желаемое эмоция, отчего любить больно? Что описывает сценарий амурной летописи? Насколько мы свободны в выборе партнеров и партнерш? Почему влюбленность проходит?
В пятой голове изучается теория " материнского инстинкта ". Какой вариант репродуктивного поведения сейчас принимается за норму и отчего? Какими мерами стимулируется " верное " репродуктивное заключение и что это значит для " одиночек "? Почему падает рождаемость? Есть ли в нашем сообществе место для осознания личных репродуктивных потребностей?
Шестая голова отыскивает, что прячется за именованием " одиночество ": изоляция или захолустье? Жить в одиночку, быть " одиночкой " и " экзистенциальное одиночество " – тождественны ли эти мнения? Есть ли в перегруженном информацией мире пространство " полезному " одиночеству? Является ли " одиночность " собственным избранием или следствием структуры " брачного базара "? " Одиночки " на склоне лет: кто подаст стакан воды?
Седьмая голова приуроченак методике сотворения собственной летописи. Ее мишень состоит в попытке узнать, как появляются убеждения и преобладающие мировоззрения, есть ли единственный " трезвый значение "? Что такое " моя деяния " и кто ее создатель? Как наши летописи воздействуют на нас? Почему мы более надеемся тому, что о нас молвят остальные, чем своим эмоциям? Как найти " предпочитаемую " историю и разрешено ли скопировать " проблемную "?
Работа над некими головами потребовала обращения к трудным теоретическим идеям, но я пыталась изготовить их изложение очень доступным. Мне хотелось заинтриговать поднятыми мною вопросами широкую читательскую аудиторию, таккак новые публичные модификации так или подругому затрагивают все общественные группы и сферы жизнедеятельности.
Я не ставила перед собой невыполнимой задачки охватить все без исключения темы, принципиальные для описания трудности в рамках 1-го текста. Этой книжкой я намеревалась притянуть интерес к новейшей общественной действительности, в которой, судя по динамике конфигураций брачного поведения во всем мире, " одиночек " станет делаться все более [9].
Надеюсь, мое известие послужит предлогом для побуждения научных изучений и общественных дискуссий. Люди, живущие за пределами брака, являются большущий общественной группой, их интересы обязаны быть представлены в прессе, литературе, кинематографе, на телевидении и отражены в законодательстве.
Введение
Личная деяния. Что со мной не так?

Моя книжка обращается к эксперименту незамужних дам поэтому, что я хозяйка принадлежу к исследуемой группе. Я существую одна, у меня нет деток и отметок в паспорте о браке.
Родилась я в Минске в 1975 году. Окончив департамент журналистики Белорусского муниципального института, наиболее 10 лет работала в средствах массовой информации всех имеющихся типов, но вбольшейстепени в печатной прессе.
В 2007 году я защитила магистерскую диссертацию в Европейском гуманитарном институте по теме " Новая одинокая дама в постсоветской Беларуси ", после что три года занимала пост заместительницы главного редактора большущий каждодневной газеты " Беларусь сейчас ". В конце 2010 года я уволилась по личному желанию, чтоб составить эту книжку.
Я думаю, что путь в исследование парадокса " одиночности " для меня начался с моей первой " зрелой " летописи любви, свою версию которой я коротко изложу ниже. Некоторые эпизоды личной жизни, касающиеся темы любви и брачного выбора, пригодятся мне в этом контексте, чтоб представить во многом обычный сценарий жизни современницы, который дал вероятность увидеть новейшие публичные процессы и увлечься их исследованием.
Рассказывать о себе для меня сразу и вызов, и дробь исследовательской задачки. Испытание состоит в том, что я не могу изготовить свою историю неизвестной, как в случае с повествованиями моих информанток. Тем не наименее внедрение приемов способа автоэтнографии [10] дозволяет мне сразу быть и участницей изучения, и предохранять за собой позицию его создателя, знающего объект внутри.
Я была начинающей журналисткой отдела культуры, он – начинающим драматическим артистом. Мы были так сильно влюблены, что расстаться даже на час было нестерпимо. Он сопровождал меня на редакционные поручения, я глядела любой спектакль с его ролью.
Наша деяния разворачивалась на фоне экономических штормов конца 1990-х годов. Для служителей муз это было даже не скудное, а нищее время. Я зарабатывала робко, его театрального жалования не хватало даже на еду. Поход в кафе для нас в то время был праздничным событием.
В поисках приработка он записывал ролики на радио, дублировал мексиканские телесериалы, вел программы на телевидении, играл в антрепризах. Не опасаясь никакой работы, равномерно примелькался и стал " медийным " артистом. Появились первые роли в кино. Благоволение удачи внутри питалось последней нищетой и отчаянной трудоспособностью.

Вначале я радовалась его успехам. Но скоро стало приметно, что наше сплошное место сужается и тает. Понятие " свободное время " закончило для него быть. Профессиональный рост моего ставленника обернулся проблемой для нашего романа.
Как карьерно направленный человек, я делила его ценности. Но мне хотелось интереса тут и вданныймомент. Кроме такого, я волновалась о том, что моя проф деяния развивается не так оченьбыстро и ясно. Находиться в связи с человеком, который делается популярным, было огромным испытанием для моего эго. Мы вошли в затяжную фазу " выяснения отношений ".
Он внеспредложение единственное доступное для него заключение – сотворить семью. " Обеспечь ему беспроигрышный тыл, и тебе более никогда не будетнеобходимо действовать ", – рекомендовали общие товарищи, не предполагая, каким страхом во мне отзывалась эта надежда.
Я не была готова утратить любимого, но посвятить себя его карьере – тем наиболее. Мне встречалось, что в семье, которую мы могли сотворить, станет лишь один человек – пожизненно ждущая супруга. Но в статусе замужней дамы не было успокоения моим тревогам.
Так и не найдя метода договориться, мы расстались. Для меня это было аналогично на погибель. Но спустя годы я ни о чем не сожалею и благодарна доле, позволившей нам пойти своими дорогами. Вместе с тем я вижу и то, что мой " не вывод " замуж был не случайным и во многом обычным для моих современниц.
Новая незамужняя дама

Сто лет обратно такового случится не могло, поэтому что у дамы не было выбора, вылезать ли замуж. Наши соотечественницы массово получили доступ к оплачиваемому труду лишь после революции 1917 года. Не вступив в брак еще на рубеже веков, я не сумела бы снабдить родное экономическое выживание.
В конце xix века в Российской империи, куда вступала и территория сегодняшней Беларуси, насчитывалось только 4 % парней и 5 % дам, в движение жизни ни разу не вступивших в брак [11]. Но уже в 2006 году, сообразно опросу, проведенному журналом glamour посреди дам 18–35 лет, только 0, 4 % респонденток окрестили замужество ключевой целью жизни [12].
Сама вероятность избирать варианты житейских направлений: насколько обучаться, где действовать, с кем существовать, подключать ли родительство в свои планы – появилась в движение 1-го века.
В данной новейшей действительности замужество более не является ни условием выживания, ни единым методом перехода во зрелую жизнь. Брак закончил быть " автоматическим " и обязательным событием, нужным для появления деток.
В наше время поменялся и многофункциональный взор на потомство. В доиндустриальных сообществах детки были необходимыми соучастниками естественных хозяйств, на них возлагалась внимание о престарелых родителях. Сейчас, при наличии пенсии и малой помощи соц служб, худо-бедно в старости разрешено жить, не имея личных деток, – даже в постсоветских странах.
Требования современного базара труда, соперничество, ориентация на личные заслуги, все наиболее усложняющаяся теория материнской заботы затрудняют наложение семейных и проф ролей.
Новые условия порождают новейшие ценности. Посвятившая утверждению в профессии 15–20 лет жизни, удачная инновационная горожанка с большущий частей вероятности станет дорожить родное время, собственное место, идею равноправного партнерства и взвешенно подходить к появлению новейших обещаний.
Однако синхронно открывшимся способностям есть обычная система убеждений, сообразно которой все помыслы, желания, источники удовлетворения и методы реализации для дам связываются с замужеством и материнством.
Пережив еще одну значимую историю любви и опять не выйдя замуж, я истока думать о том, отчего моя обыденность не совпадает с общепризнанными представлениями о жизни дамы, отчего обещанное в фильмах о любви блаженство так различается от такого, что проистекает в отношениях меж настоящими людьми.
Я не находила справедливыми ожидания, какие возлагались на меня в связи с моей половой принадлежностью. Не понимала, отчего семейная служба – априори моя внимание. Почему, честно исполняя семейные повинности, нереально заслужить признательности и почтения, отчего в традиционном партнерстве работают, как правило, оба, но мужчина освобожден от бытовой рутины.
Задаваясь вопросом: " Неужели вот это и имеется женское счастье? ", я не питала иллюзий, что со предисловием в брак мое волнение пройдет. В то время я еще не знала, что " неувязка без наименования " [13], к которой я оказалась чувствительна, уже названа и описана. Я задумывалась, что неувязка во мне самой.
Но мне повезло. Я познакомилась с Натальей Кулинкой, сотрудником, преподающей в то время на факультете журналистики БГУ. От нее я выяснила о магистерской программе по гендерным исследованиям ЕГУ, белорусского института, прикрытого в Минске и переехавшего в Вильнюс по политическим факторам.
Приближалось мое 30-летие, я была свободна от семейных морок и как журналистка чувствовала надобность в новеньком инструментарии для осмысления решетка. Я неясно представляла себе, что такое " гендер " [14]. Но, воображая, что это " дисциплина про парней и дам ", заинтересовалась и решила давать бумаги.
Для поступления требовалось составить краткое эссе на тему грядущего магистерского изучения. В перерывах меж статьями в газету, не вособенности рассчитывая на успех затеи, я набросала образцовый круг вопросов, на какие мне хотелось бы заполучить ответы. В частности, меня искренне заботило, является ли " одиночность " моим личным избранием или долею некоторых общих действий.
К моему удивлению, приемная комиссия магистратуры сочла предложенную тему актуальной и многообещающей. Создательница Центра гендерных изучений ЕГУ социолог Елена Гапова согласилась начинать научной руководительницей моего изучения.
Я истока обучаться и составлять интервью с незамужними соотечественницами. Работать над магистерской диссертацией было любопытно и тяжело. На российском языке о " моей " проблеме до сих пор не было написано ни одной книжки. " Списать " у западных исследователей, занимающихся модификацией ВУЗа семьи, оказалось нереально.
Опыт южноамериканских карьерно удачных современниц и их сверстниц из постсоветских государств в чем-то подобен, но проживается в принципиально различных критериях. Нам практически не знаком эксперимент соц движений за одинаковые права, пакетный дамской солидарности, публичных дискуссий на " вежливые " темы.
При этом нужно учесть исторические индивидуальности местных реалий и оригинальность современных действий, кпримеру постсоветского классообразования [15]. Не состоящая в браке хозяйка своей фирмы из Москвы и незамужняя преподавательница из периферии имеютвсешансы новости чрезвычайно различный образ жизни и обладать различные ценности.
Первой трудностью, с которой я столкнулась, начав декламировать западные тексты о растущем числе незамужних дам, оказалось неимение пригодных слов, описывающих явление. В общеупотребимой лексике российского языка большей популярностью используют два термина для обозначения широкого диапазона вероятных статусов в романтических отношениях для дам: " замужняя " и " одинокая ".
Женщин, не состоящих в браке, всех возрастов, имеющих самый-самый различный актуальный эксперимент, в литературе, прессе, официальных документах и научном обиходе " в нашей доли света " принято именовать " одинокими ".
Понятие " одинокая дама " может подключать молодую участницу брачного базара, пожилую вдову, зрелую современницу, окружающую в разводе или не заинтересованную в романтических связях. Но главная неувязка термина состоит в его негативной коннотации. " Одинокая " прочитывается как " несчастная ", " благородная раскаяния ", " покинутая ".
В различие от российского языка, в британском " одиночество " как внутреннее психологическое положение обозначается единичным существительным loneliness или прилагательным lonely( одинокая/ ий). Одиночный статус в отношениях указывается нейтральным прилагательным/ существительным single, не имеющим оценочного оттенка.
В российском языке втомжедухе нет незаряженного, в различие от слова " сожительница( тель) " [16], названия, указывающего на положение в партнерстве, которому подходило бы английское словечко partnered( имеющая/ щий напарника). Как нет и эквивалентов английским терминам амурной лексики: girlfriend( подружка в романтическом значении), boyfriend( друг в романтическом значении) и dating( бродить на свидания).
Финский социолог Анна Роткирх в книжке " Мужской вопрос: влюбленность и секс 3-х поколений в автобиографиях петербуржцев " [17] разъясняет ситуацию языкового недостатка тем, что во время западной сексуальной революции у руля в СССР находились пожилые мужчины, нечуткие к дилеммам молодежи, сдерживавшие процессы глобальных модификаций.
Начиная с 1970-х годов на Западе, синхронно распространению нормы внебрачных связей, создавался новейший метод произносить о собственном. Аналогичные смены чуток позднее затронули и русское сообщество. Но тут действовал запрещение на общественное упоминание только, что соединено с интимностью, вплоть до перестройки. Поэтому у нас в родное время не сформировалось критерий для происхождения личных определений, описывающих новейшие практики.
Говоря о моих героинях, я, как правило, именую их однимсловом " одиночки ". Кавычки в предоставленном случае употребляются мной, чтоб означить дистанцию от всех вероятных черт, кроме маркера статуса в отношениях. При этом я думаю, что надобность в единичном термине уйдет в прошедшее совместно с идеей о жизни в романтическом партнерстве как более ценном методе организации быта.
Кто вы, мои героини?

В собственном исследовании, которое из магистерской диссертации переросло в наиболее просторный и долгий проект, я обращаюсь к эксперименту дам условно " среднего класса ". Этот отбор продиктован доступной мне подборкой. В 2005 году я истока спрашивать подруг и их знакомых, применяя способ " снежного кома ".
Главными аспектами роли в опросе я избрала размещение в мегаполисе, присутствие верховного образования, удачную профессиональную историю. Большинство моих информанток сооружают академическую или корпоративную карьеру, почтивсе работают в медиа или соединены с художеством, некие водят личную предпринимательскую активность.
В поле моего зрения не попали представительницы большого бизнеса и не направленные на карьерные заслуги дамы, а втомжедухе современницы, живущие в небольших городках и сельской местности.
Круг вероятных респонденток я не ограничивала по признаку наличия или отсутствия у них деток и предшествующих романтических связей. Решающим причиной был эксперимент организации личной жизни вне романтического партнерства, продолжительностью не наименее нескольких лет. Большинство моих собеседниц проживают исключительно. Часть информанток живут с детьми, некие разделяют жилище с родственниками или партнершами по аренде квартиры.
В целях охраны собственной информации, приводя фрагменты из интервью, я применяю лишь первую букву имени моих собеседниц. Помимо этого, я указываю их возраст на момент проведения интервью, род занятий, присутствие деток и, в неких вариантах, остальные принципиальные происшествия. Чтобы избежать вероятных совпадений, пространство жительства героинь в книжке не упоминается. Главным образом стиль идет о больших городках России и Беларуси.
Я включила в контент втомжедухе одно интервью с информанткой, живущей в Украине. Однако в силу ограниченности доступных мне ресурсов предоставленная служба не подразумевает единичного обращения к украинским реалиям.
Выбор географии моего изучения объясняется критериями моей жизни. Я существую в Беларуси, но нередко посещаю в России. Мои проф и собственные контакты в главном сконцентрированы в данных 2-ух странах.
Кроме такого, русские медиа продолжают брать огромную дробь информационного поля в Беларуси, что дает вероятность наиболее обширно изображать общность постсоветских действий.
Сегодня в моем архиве возле 50 интервью с женщинами-синглами 27–47 лет( на момент интервью). Условные возрастные рамки определены втомжедухе вокруг моего общения. Я собираюсь произносить о горожанках более-менее 1-го со мной поколения, выросших и живущих в одних экономических и культурных критериях.
Также я не подразумеваю априори гетеросексуальный эксперимент. Во-первых, поэтому, что описываемая мной неувязка просторнее взаимодействия дам и парней на бытовом уровне. Во-вторых, семинар финского социолога Туулы Ювонен [18] о методологии преподавания сексапильности в высшей школе посодействовал мне осмыслить безнадежность попыток точного деления по аспекту " ориентации ".
Я истока строчить об " одиночках ", полагая, что опрашиваемые мной дамы гетеросексуальны " по умолчанию ". Но в процессе изучения обнаружилось, что не все мои информантки себя такими определяют. И тогда встал вопрос: необходимо ли этот нюанс детализировать, и ежели да, то каким образом?
Что вообщем полагать гетеросексуальностью? Полное неимение эксперимента в практиках, какие определяются подругому? Полное неимение негетеросексуальных фантазий? Или совершенное неимение сексуального отзыва на представителей 1-го с собой пола? Как в доминирующей бинарной системе представлений о предпочтениях определять совершенное неимение интереса в сексе? Для меня тривиальных ответов на эти вопросы нет.
В первые годы работы над собственным проектом я задумывалась, что эксперимент негетеросексульных дам является " единичным случаем ", таккак мысль партнерства тут не может быть связана с биологическим воспроизводством без внедрения " особых мер ".
Но лекции южноамериканского квир-теоретика Джудит Халберстам [19] навели меня на мысль о том, что гетеросексуальность хозяйка по себе не является гарантией доступа к репродуктивным способностям, в частности ежели стиль идет об отсутствии сексуального напарника.
Большинство людей сейчас занимаются нерепродуктивным сексом, не все имеютвсешансы или желают быть родителями, не любая гетеросексуальная два владеет общие репродуктивные планы, сценарии заботы детях сейчас не непременно привязаны к романтическим отношениям или соединены кровным родством.
При этом вне зависимости от сексуального самоопределения мы все живем в мире, где преобладают идеи необыкновенной значимости организации личной жизни кругом амурного союза и сакральности родительского эксперимента.
Целью моих изысканий было узнать, что " одиночки " задумываются о собственной " одиночности ", как они организуют свою жизнь за пределами брака. Поэтому в первую очередность меня интересует, как цивилизованный идеал " счастливой пары " соотносится с настоящим многообразием житейских укладов. Вопрос о сексуальной ориентации моих героинь я оставляю за скобками, как несущественный в предоставленном контексте.