Агония и экстаз. Предисловие доктора Татьяны
Обычно мне задают немало вопросов, связанных с моей работой. Многие из них способны сразить даже изощренное фантазия. Однако самый-самый частый вопрос не так уж необычен: отчего я стала профессионалом по сексу? Ответ прост: я решила посвятить свою жизнь исследованию секса, осмыслив, что в мире нет ничто наиболее увлекательного, наиболее принципиального – и наиболее сложного.
Если бы не секс, множества красивых красок природы элементарно не было бы. Растения не цвели бы, птицы не пели, олени не отращивали бы раскидистые рога, сердца не боролись бы так скоро. Однако ежели бы вы спросили представителей различных видов, что такое секс, они ответили бы вам по-разному. Люди и почтивсе остальные существа произнесли бы, что это соединение. Лягушки и большаячасть рыб ответили бы, что это бросание икры и спермы в единичном содрогании самца и самки. Скорпионы, многоножки, саламандры поведали бы, что секс – это доля спермы, оставленная на земле, на которую позже сядет самка и захватит ее в свои репродуктивные пути. Морской еж считает, что секс – это выбрасывание в море яиц и спермы в вере, что они как-нибудь отыщут друг друга в волнах. А для цветущих растений заняться сексом значит поручить свою пыльцу ветру и насекомым, какие отнесут ее к цветущей женщине такого же вида.
От желающих преуспеть любой из данных способов просит самых различных дьявол. Цветок, желающий приобрести лавры волокиты Лотарио и опылить собственной пыльцой как разрешено более " дам " собственного вида, обязан быть симпатичным никак не для данных крайних, а для пчел. Другим созданиям приходится одеваться в некрасивые вопящие наряды, будь то поражающие фантазия перья или фривольные плавники, напротяжениинесколькихчасов напевать или плясать, показывать невероятную способность, раз за разом основывать и реорганизовывать гнезда и норы. Иными словами, им приходится растрачивать массу энергии, чтоб прокричать: " Выбери меня, меня, меня-а-а-а! " И для что же все это?
На самом деле все эти уловки – только лекарство для заслуги ключевой цели. Финальный половой акт, к которому жаждет любое вещество, – это слияние генов и творение новейшего существа, владеющего своим генетическим кодом. Бедолаге, сидящему в баре знакомств, слияние генов, можетбыть, не видится целью, важной прибавления усилий. Однако по крупному счету конкретно это основное. Чтобы взятьвтолк, отчего это так, давайте создадим шаг обратно и поглядим, как действует эволюция.
Большинству из нас, зажатых в тисках будничной суеты, тяжело взятьвтолк, в чем содержится мишень жизни. Но с точки зрения эволюции цели жизни светлы и понятны: выживание и копирование. Если вы не достигнете ни одной из них, вы унесете свои гены с собой в могилу. Если преуспеете и в том и в ином – передадите их собственным детям. При этом – жизнь имеется жизнь – одни существа оказываются удачнее остальных в достижении данных целей. Если бы все кругом владели схожим комплектом генов, успех в деле выживания и воспроизводства зависел бы не от генетического кода, а от фортуны. Но все же гены у нас у всех различные. И благодарячему, ежели установленный ген гарантирует индивидууму достоинства по доли выживания и размножения, он станет передан потомству.
Этот элементарный процесс, явный Чарльзом Дарвином и Альфредом Расселом Уоллесом в xix веке, лежит в базе устройств эволюции. Он именуется натуральным отбором. Иногда он проистекает скоро и его нетрудно увидеть. Предположим, в природе возникает новейший яд – к образцу, антибиотик или инсектицид. Предположим втомжедухе, что выживание при встрече с этим ядом зависит от определенного гена. Те, у кого его нет, умрут, их гены будут выкинуты из популяции. В самом последнем случае " гена выживания " не окажется ни у кого, и тогда все умрут и целая популяция пропадет. Однако, быстрее только, некие ее члены окажутся удачливыми носителями гена, сопротивляющегося яду. Поскольку только они смогут жить и изготовить потомство, в последующих поколениях генетический код всей популяции поменяется и любой получит живучесть к соответствующей отраве.
Таким образом, генетические конфигурации оказываются накаленно необходимыми: без них нет эволюции. Но откуда они хватаются? Из 2-ух главных источников: мутаций – и секса. Мутации, или случайные конфигурации генетической информации, – более простой путь. Мутации проистекают вследствии сбоев в клеточном механизме генетического копирования. Поскольку копирование никогда не случается безупречным, ошибки неминуемы – и это полезно. Тогда как секс производит новейшую комбинацию уже имеющихся генов, мутации формируют совсем новейшие гены – мокрый материал для эволюции. Без мутаций эволюция неизбежно остановится.
Однако самих по себе мутаций мало. Время от времени разные виды существ пробуют отрешиться от секса и плодиться другими методами. В данных вариантах генетические различия меж родителями и детьми зависят только от мутаций. Поначалу организмы, отказавшиеся от секса, ощущают себя непревзойденно. Но их благосостояние кратко. По каким-то загадочным факторам отказ от секса постоянно ведет к скорому исчезновению вида. Так что без секса вы обречены.
При этом невозможно заявить, что секс упрощает жизнь. Неважно, сколь совсем вы обладаете художеством выживания, – вы сможете совершенно прятаться от хищников, владеть наилучшим нутром, позволяющим находить еду, или обладать иммунитет от всех заболеваний – все это не владеет значения, ежели вы не можете отыскать, сразить и совратить напарника. Что еще ужаснее, успехи в соблазнении нередко препятствуют выживанию. Если вы – птаха, большой хвост может изготовить вас симпатичным самцом для целой своры самок, но он же может обречь вас на роль обеда для кошки. Есть и еще одна нехорошая весть: бой за напарника времяотвремени случается чертовски беспощадной.
Вот вывод, который следует из только вышесказанного: надобность отыскать и совратить напарника – одна из мощнейших движущих сил эволюции. Возможно, более ничего не правомочно сотворить настолько прекрасное обилие приемов и стратегий, настолько потрясающую совокупность форм и методик поведения. По сравнению с ними приемы, позволяющие избежать встречи с хищниками, кажутся предсказуемыми и ограниченными. Обычно они включают соблюдение одному или нескольким из нижеперечисленных правил: перемещаться группами, передвигаться скоро, соединяться с окружающей ситуацией, воспринимать зловещий вид, справить раковиной или острыми шипами, быть мерзкими на привкус. Что же касается трюков, позволяющих совратить напарника, – тут обилие безмерно. Вот отчего люди задают об этом так немало вопросов.
Вот отчего я посвятила свою жизнь тому, чтоб ответствовать на эти вопросы. На страницах данной книжки я отобрала образцы писем, какие получила за крайние годы. Я потрудилась остановиться на тех из них, какие отображают чаяния всякого, – касающиеся промискуитета, неверности. Гомосексуальности. Я сгруппировала вопросы по определенным темам по главам, любая из которых охватывает краткий экскурс в тему, выводы и мои личные советы.
Главы, в свою очередность, разделены на три тематические доли. В первой доли " И спустим шлюх борьбы " [1] я разъясняю, отчего ожидания парней и дам, касающиеся взаимоотношений полов и жизни в целом, настолько разны, и рассказываю о последствиях данных различий. Во 2-ой доли – " Эволюция порока " – я трогаю ситуаций, в которых противоречия обостряются, периодически приводя к катастрофическим результатам, подключая сексуальное принуждение и людоедство. В конце данной доли говорится о более диковинном и дальнем от нормы эволюционном феномене: моногамии.
В крайней доли мы заходим еще далее: она именуется " Нужны ли мужчины? ". В ней я затрагиваю различные вопросы, касающиеся эволюции полов и секса. Пытаясь ориентироваться, отчего секс настолько главен для долговременного успеха эволюции, в крайней голове данной доли я рассказываю о единственном организме, который умудряется миллионы и миллионы лет удачно обращаться без него.
Какими способами я использую? Чтобы ответствовать на вопросы моих читателей, я исследую научные материалы, читаю сотки книжек и статей. Я брала интервью у профессионалов по самым различным вопросам – от миниатюрных самцов до гигантских сперматозоидов. Когда дисциплина не знает ответа – а это случается достаточно нередко, – я даю свой протест, основанный на приобретенных познаниях и моем понимании натурального отбора. Иногда в итоге изысканий я приходила к выводам, хорошим от обычных представлений, так что, надеюсь, эта книжка внесет собственный умеренный вклад в длящиеся дискуссии. Руководствуясь духом открытости научного познания, в конце книжки я привожу перечень всех использованных мною источников.
По собственному эксперименту я знаю, что большаячасть существ выбирают, чтоб их именовали их обыкновенными именами, а не латинскими научными терминами – в конце концов, и люди изредка величают себя homo sapiens. Поэтому я применяю латинские наименования только там, где это нужно для ясности, а втомжедухе для тех организмов, какие очень малоизвестны( или слишком тщеславны), чтоб справить общеупотребительными наименованиями. По имеющейся научной традиции я применяю метрическую систему мер. И, вконцеконцов, я хочу поблагодарить моих корреспондентов, позволивших перенести на публику их наиболее интимные трудности. Без них эта книжка не была бы написана.
Часть i
И спустим шлюх борьбы
Война полов – не миф. Успехи в сексе и размножении – сущность эволюционного процесса. Но успех для нее нередко значит неудачу для него. Результат – нескончаемая битва и необычное обилие стратегий.
1. Взгляд на поле боя

Парни расположены к неверности, а женщины правдивы и непорочны, так? Неверно. Битва полов у большинства видов проистекает вследствии безнравственности самок.
Здравствуйте, врач Татьяна!
Меня зовут Твигги, я – насекомое палочник. Мне чрезвычайно неловко строчить Вам во время секса, но мой компаньон не слезает с меня уже 10 недель. Я страшно устала, но он, видится, даже не собирается почивать. Он произносит, это поэтому, что он безрассудно обожает меня, а я размышляю, это вследствии такого, что он элементарно сумасшедший. Как мне вынудить его окончить процесс?
Уставшая от секса из Индии
Кто бы подумал, что простой палочник – один из самых неутомимых любовников в мире? Десять недель! Я разумею, отчего вы устали. Твигги, ваши недоверия частично правосудны. Ваш возлюбленный вправду растерял голову – но не от любви, а от ревности. Занимаясь сексом без паузы, он может быть спокоен: таккак иной компаньон не сумеет приблизиться к вам. Хорошо еще, что он вдвое короче вас, так что весит мало и не доставляет вам очень огромных неудобств.
Необычен ли ваш вариант? Конечно, он экстремален, но все же не уникален. У почтивсех видов самцы чувствуют мощнейшее эмоция принадлежности по отношению к собственным партнершам. Посмотрите желая бы на бурундуков из Айдахо, редких животных, какие видятся только – вот сюрприз! – в Айдахо. Самцы не разрешают партнершам пропадать из поля их зрения, сопровождая их всюду. Когда она забирается в нору, он садится у входа, не разрешая ей вылезти, а кому-то иному – зайти. Более такого, он вступает в схватку с хотькаким самцом, которому произойдет очутиться вблизи. Или поймем, к образцу, кобальтового молочайного листоеда. После секса – который, как у большинства насекомых, продолжается непродолжительно, не более 10 минут, – он некое время катается на спине самки, но не для такого, чтоб шептать ей нежные глупости, а чтоб сдержать ее от флирта с иными.
Честно разговаривая, у парней имеется суровые предпосылки для ревности. При малейшей способности дамы большинства видов готовы скакнуть в кровать с иным. " Но постойте! – возопите вы. – Ведь конкретно мужчины расположены прыгать по постелям, а дамы, против, выбирают преданность и целомудренность – разве это не общий закон природы? " Действительно, так принято полагать. Но сейчас мы осознаем: это предложение – абсолютная чепуха.
Первым, кто придал данной глупости академический статус, стал человек по имени Э. Дж. Бейтман. В 1948 году он опубликовал в журнале heredity статью, в которой утверждал: мужчины сделаны, чтоб учиться сексом, а дамы – чтоб рождать деток. Его вывод основывался на итогах опытов, какие он проводил с плодовыми мушками – дрозофилами( drosophila melanogaster). Это такие маленькие мушки, какие кутят кругом ваз со спелыми плодами и бокалов с вином; их ни в коем случае не следует путать с крупными семейными мухами, какие выбирают экскременты и любую гадость. Дрозофилы гордятся тем, что их род насчитывает приблизительно две тыщи видов, из которых лишь на Гавайях обитает наиболее 4 сотен. О большинстве из них недостаточно что понятно. Однако drosophila melanogaster – реальная любимица генетиков и наравне с червем, мышью и человеком является одним из самых изученных организмов на Земле.
Помещая одинаковое количество мушиных особей мужского и дамского пола в малые прикрытые бутылки на три-четыре дня, Бейтман увидел, что самцы желают спариваться как разрешено почаще, горячо помахивая крыльями всякой женщине, обращающей на них интерес. Если женщина не оставалась равнодушной, самец приступал к ухаживаниям: он облизывал ее гениталии, после что, лаского расправив партнерше крылышки, взгромождался на нее. Однако в большинстве случаев самцов ждало сожаление. Как нашел Бейтман, самки готовы были воспринимать ухаживания не наиболее чем от 1-го или 2-ух кандидатов. Это надзор подходило иному отмеченному Бейтманом факту: в то время как самцы оставляли тем более потомства, чем с огромным числом самок они входили в половую ассоциация, на самок это правило не распространялось.
Полученные итоги Бейтман разъяснил тем, что считал краеугольным различием меж полами: по его понятию, мужчины создают бесчисленное численность маленьких негодных сперматозоидов, тогда как самки откладывают большие яичка, любое из которых – на вес золота. Кроме такого, подмечал он, самки почтивсех видов способны предохранять сперматозоиды в движение почтивсех дней, месяцев, а времяотвремени и лет, и, таковым образом, сперма, полученная в итоге 1-го полового акта, способна, в принципе, держаться всю жизнь. Соответственно, заявляет Бейтман, один самец может с легкостью оплодотворить все яичка, производимые обилием самок. Таким образом, продолжает он, самки в собственной репродуктивной функции ограничены скоростью созревания яиц, тогда как самцы – только числом самок, которых они имеютвсешансы отыскать и охмурить. И благодарячему, празднично включает он, самцы( в том числе у людей) от природы расположены к промискуитету, тогда как самки( в том числе у людей) от природы верны и непорочны. И во всех вариантах, разве что за исключением совсем необыкновенного стечения событий, мысль спариваться почаще, чем нужно, станет активизировать у них безразличие или даже агрессивность. С данной точки зрения, Твигги, поведение твоего напарника удивительно и умунепостижимо: ему уже издавна следовало спрыгнуть с тебя и тронуться искушать остальных самок-палочников вместо такого, чтоб нескончаемо терзать тебя.
Тем не наименее принцип " мужчины – развратники, дамы – святые ", более узнаваемый под нейтральным заглавием " принцип Бейтмана ", чрезвычайно скоро заполучил известность. Его восхваляли головы семейств и поднимали на щит феминистки. Ученые расширяли и углубляли его, обретая все новейшие предпосылки – от риска поддеть венерическую заболевание до угрозы очутиться жертвой хищника во время полового акта, – изъясняющие, отчего самки желают свести сексуальную энергичность к минимуму. Действительно, у неких видов( к образцу, у люцерновых пчел-листорезов) самки спариваются только один раз в жизни. В то же время у остальных видов самцы прыгают от одной партнерши к иной с необычной легкостью и готовы спариваться со всем, что движется: не одна золотая рыбка погибла, будучи придавленной любвеобильным самцом лягушки. Но полагать это повальным положением? Увольте!
У принципа Бейтмана имеется один базовый недочет: он неверен. У большинства видов самки, быстрее, распутницы, чем святые. Вместо такого чтоб раз и совсем объединиться с одним партнером, они выберут входить в ассоциация со обилием самцов, которых почаще только какоказалось еще, еще более, чем требуется для обычного осеменения яиц.
Почему же ошибся Бейтман? Тому имеется две предпосылки. Первая – прихоть судьбы. Как я уже увидела, drosophila melanogaster была и остается самой нередко исследуемой фруктовой мушкой. Самки этого вида, вправду, не владеют особенным сексуальным голодом, предпочитая спариваться приблизительно раз в недельку. Однако у остальных представителей рода drosophila итоги оказались бы совсем другими: к образцу, drosophila hydei занимается сексом по некотороеколичество раз за утро. Но даже у melanogaster самки не настолько непорочны, как подразумевал Бейтман. Проблема содержалась в том – и это было 2-ой предпосылкой ошибки, – что опыт был мало длительным. ныне уже понятно, что, продлись он желая бы неделей подольше, и Бейтман нашел бы, что к самкам drosophila melanogaster ворачивается сексуальный голод, а втомжедухе что те из них, кто вступал в ассоциация только единожды, имели меньше деток, чем их наиболее сексапильно раскрепощенные сестры.
Почему же на то, чтоб найти нелогичность теории Бейтмана, ушло более 30 лет? Отчасти поэтому, что его логика казалась мудрой. Более такого, надзора, казалось, подтверждали его выводы. Тысячи часов, какие спецы проводили, следя за жизнью птиц и млекопитающих, не давали предлога допустить, что самки нередко изменяют собственным партнерам. Однако и это еще не все. Даже когда эксперты стали замечать, что у неких видов – вособенности у насекомых – самки нередко вступают в ассоциация на стороне, они не сходу смогли вполне осмыслить эту информацию. Они считали, что, ежели " женщины " занимаются сексом почаще, чем предполагалось, означает, это ошибочные самки или их элементарно сбили с подлинного пути похотливые самцы, но не хотели опознавать, что самки отыскивают в сексе что-то большего, чем элементарно оплодотворение.
1980-е годы ознаменовались появлением трудных генетических способов изучений, позволивших биологам определять настоящих родителей родившихся деток. Тут же они сделали удивительное изобретение, о котором никто даже не догадывался, а конкретно: у самых различных живых существ – от палочников до шимпанзе – самки никоимобразом не имеютвсешансы похвастаться верностью.
За этим изобретением последовало иное, никак не наименее необычное: у подавляющего большинства видов неистовая влечение самок к беспорядочному сексу совсем осмысленна и умна. Самки получают от этого полностью ощутимую выгоду. В моих записях разрешено отыскать оченьмного образцов. Вот желая бы некотороеколичество из них. Крольчихи и луговые собачки Ганнисона показывают наиболее высочайший степень осеменения, ежели в период течки спариваются с несколькими партнерами. Дюнные ящерицы откладывают тем более яиц, чем более у них было партнеров. У самки губана-чистильщика – блеклой рыбки, обитающей на коралловых рифах, более икринок окажутся оплодотворенными, ежели она приступит к икрометанию в массе любовников, ежели оставаясь с одним-единственным партнером.
Эти открытия привели к переоценке поведения представителей мужского и дамского пола, которая до сих пор длится. Но один вывод неминуем. Когда самка спаривается наиболее чем с одним партнером, в спальню хозяйским шагом заходит битва, и бесенята раздора отрадно танцуют на кровать влечения.
* * *

Дорогая врач Татьяна!
Мой юноша – самый-самый прекрасный калабарский потто во всем мире. Его спинка покрыта чудесной золотистой шерсткой, брюшко – кремово-белым мехом, он прелестно пахнет, и у него такие тонкие лапки! Есть только одна неувязка. Скажите, отчего его член покрыт таковыми большими шипами?
Испуганная из Габона
Это чтоб лучше щекотать тебя, драгоценная! По последней мерке, я ручаюсь, что в этом заложен некоторый значение. Калабарские потто – малоизученные родственники полуобезьян галаго – маленькие приматы, живущие на деревьях и водящие ночной образ жизни, дальняя родня мартышек и человекообразных обезьян. Посмотрев на эту вашу родню, ты поняла бы, что твой возлюбленный не одинок. У галаго и множества остальных приматов посещают устрашающие члены, почтивсе из которых подсказывают средневековые пыточные приборы. Они снабжены шипами, усами, наростами и часто имеют непонятную устрашающую форму. По сравнению с ними человеческий член элементарно скучен – зато он рентабельно выделяется размерами.

Понимаешь, член служит не лишь для такого, чтоб привозить сперму по назначению. Если самка сталкивается с целой компанией парней, то любой из них станет пытаться, чтоб конкретно его сперматозоиды просочились к цели и оплодотворили партнершу. Самец, способный вынудить самку взять более собственной спермы или каким-то образом освободить ее от сперматозоидов конкурента, сможет дать потомкам более собственных генов, чем его наименее качественные собратья. Таким образом, по фактору дамской неверности самцы обязаны непрерывно пытаться выиграть друг друга в самых различных качествах любви. И член играет в этом не заключительную роль.
Возьмем для образца красоток. Эти совсем обычные стрекозы, порхая вдоль речных берегов душными летними днями, смотрятся прелестно невинными. Однако их члены – это кое-что фантастическое! В пенисе красотки имеется некоторое схожесть легкого шарика – не тонущий в воде пузырь, на конце у него два рога, а от основания свешивается два усиков. Представители чернокрылой вариации этого рода, calopteryx maculata, при поддержке члена убирают из партнерши сперму ее предшествующего любовника доэтого, чем заложить свою. А его недалекий родственник calopteryx haemorrholidalis asturica употребляет член как аппарат убеждения: стимулируя самку особенным образом, он принуждает ее саму извергнуть из себя чужую сперму. А у мотылька olseclostera seraphica член и совсем припоминает музыкальный аппарат: потирая одну его дробь о иную, самец производит вибрирующие звуки, какие обязаны вызвать его избранницу. А вот у термитов самка традиционно проживает только с одним самцом – и члены у термитов ровные, ничем не увенчанные и слабо отличаются меж собой.
Разумеется, член – не единый аппарат, используемый для такого, чтоб обойти конкурентов. Возьмем, к образцу, краба-невидимку inachus phalangium, который проживает под охраной щупальцев актиний. Самец краба-паука готовит особую клейкую массу, с поддержкой которой запечатывает сперму предшественников в далеком углу репродуктивных путей самки, не давая ей смешаться с своей. Или лесная завирушка, птаха, напоминающая воробья с выпачканными пеплом крыльями. Большинство самцов птиц – за исключением лебедей, уток и страусов – вообщем не имеют пенисов. Самцы и самки спариваются, одновременно раскрывая гениталии и прочно прижимая их друг к другу. Вряд ли это приносит им огромное удовлетворение. Но даже без пенисов лесные завирушки ухитряются освободиться от спермы конкурентов. Перед тем как заняться сексом, самец легонько клюет гениталии партнерши: времяотвремени он может таковым образом вынудить ее освободиться от накопленной спермы. Есть и наиболее экзотичные варианты, как у красноклювых буйволовых ткачей, маленьких африканских птичек, живущих малыми стаями. Самки этого вида очень развратны. В протест самцы отращивают себе псевдопенисы – кожаные наросты, какие не проводят сперму. Во время секса этим наростом самец возле получаса обрабатывает гениталии партнерши, после что его гениталии раскрываются и он выплескивает сперму, чувствуя напряженный оргазм. Самцы, обеспечивающие более функциональную стимуляцию, оказываются более удачными в убеждении самки применять конкретно его сперму.
Из только вышесказанного ты можешь изготовить вывод, отчего член твоего напарника смотрится настолько устрашающе. Как посреди приматов, так и посреди насекомых действует сплошное правило: ежели самка сразу сталкивается только с одним самцом, члены у представителей мощного пола невелики и ничем не примечательны. Вот, к образцу, самец гориллы – большой юноша с махонькой штучкой. Он может вешать 260 кг, но его член чуть добивается 5 см, при этом на нем нет никаких наростов и шипов. А вот аргентинская озерная гага может его осквернить: сами птички невелики ростом, зато члены у самцов добиваются 20 см в длину и весь покрыты шипами. При этом гориллы традиционно живут малыми группами и самцам не приходится тревожиться насчет спермы конкурентов. Тем не наименее, ежели бы я была самкой гориллы, я ощущала бы себя обиженной долей: таккак, как понятно, чем наиболее сексапильно распущенны самки такого или другого вида, тем точнее они могут достигать оргазма. Думаю, член твоего друга таковой ужасный конкретно поэтому, что женщины калабарских потто не пренебрегают скакнуть в кровать к главному встречному. Однако выросли ли эти шипы поэтому, что тебе это славно, или поэтому что лучше подходят для очищения, – отчего бы тебе не узнать это самой?
* * *

Дорогая врач Татьяна,
Я – пчелиная матка, и я в отчаянии. Все мои партнеры оставляют во мне свои члены и погибают. Это привычно?
Озадаченная из Кловерхилла
Для ваших партнеров это натуральный метод перейти в другой мир – скоро и красиво. Когда самец пчелы добивается оргазма, он взрывается и его гениталии отрываются от тела с звучным хлопком. Я разумею, что вас это раздражает. Почему же так проистекает? Увы, Ваше Величество, ваши любовники взрываются не элементарно так. Оставляя в вашем теле свои гениталии, они пробуют вас запечатать. Каждый из них при этом полагается, что после этого вы не можете спариваться с иными. Иными словами, его обезображенный дружок – только только пчелиная версия пояса справедливости.
Вы сможете поразмыслить, что не следует так касаться к королеве. Но царицы также участвуют в сражению полов. Боюсь, ваша ситуация представляет собой целый, многомерный, активный конфликт интересов, следующий из естественной склонности дам к распутству.
Чтобы взятьвтолк, как развивается этот конфликт, давайте для истока посмотрим на вещи с мужской точки зрения. Положение самца окажется понастоящему отчаянным. Молодая царица вроде вас проведет с ним некотороеколичество дней, занимаясь сексом, после что отправится улаживать гнездо. После этого секс вас уже навряд ли станет занимать: вы будете очень заняты, пестуя полмиллиона детей. Более такого, его шансы заняться с вами сексом с самого истока невелики. Пчелы спариваются на лету: вы поднимаетесь в воздух и вступаете в ассоциация с хотькаким самцом, который сможет словить вас. Конкуренция тут сумасшедшая: на одну пчеломатку может требовать до 25 000 самцов. Однако, быстрее только, вам не удастся спариться более 20 раз, так что большаячасть пчелиных самцов так и умрут девственниками. Тот, кому повезет вас словить, взорвавшись, утрачивает мало: в конце концов, ему наверное более ни разу в жизни не доведется заняться сексом. Более такого, погибель может доставить ему выгоду: ежели ему удастся " запечатать " вас, предотвратив ваше спаривание со последующим самцом, он оплодотворит большее количество ваших яиц и передаст более личных генов последующим поколениям.
Проблема содержится в том, что ежели самцу рентабельно остаться вашим единым партнером, то в ваших интересах вступить в ассоциация с несколькими кавалерами. Ведь матка, спарившаяся только раз, рискует утратить половину собственного выводка. Почему? Из-за трудного метода, каким устанавливается пол у пчел.
Как правило, пчелы-самцы выводятся из неоплодотворенных яиц, самки – из оплодотворенных яиц. Но у пчел имеется ген, устанавливающий пол, который способен перепутать все карты. Если матка спаривается с трутнем с той же, что и у нее, разновидностью этого гена, то из пятидесятипроцентов ее оплодотворенных яиц родятся сыновья, приэтом стерильные. Таким образом, вместо такого чтоб изготовить на свет покорных дочерей, какие будут воспитывать собственных сестренок, и маленькое количество фертильных сыновей, ждущих собственного единого шанса счастливо взорваться, вы станете мамой огромного числа ни к чему не подходящих бесплодных трутней, которых ваши покорные дочери съедят заживо. Такое уменьшение численности трудовых ресурсов может привести к тому, что ваш рой не сможет жить. А вот ежели вы займетесь сексом с несколькими партнерами, тот из них, чей ген, устанавливающий пол, совпадает с вашим, оплодотворит существенно меньше яиц, и стерильные самцы будут только маленькой долею выводка. Так что, чем более у царицы любовников, тем быстрее выживет ее семейство.
Но это еще не все. Самец, разумеется, окажется в выигрыше, ежели сможет повредить планы предшествующего вашего напарника, избавившись от затычки и вступив с вами в ассоциация. Так что вы сможете допустить, что у трутней имеется свои методы раскрыть пояс справедливости. И вы будете правы. Если вы присмотритесь, то увидите, что у всякого самца на кончике члена имеется волосистый участок, назначение которого – устранять останки гениталий предшественников.
Поэтому мы можем допустить последующий эволюционный сценарий. Когда-то, в незапамятные эпохи, пчелиная матка вступала в ассоциация только с одним партнером. Затем произошла мутация, и она смогла увеличить количество собственных любовников. Она оказалась наиболее удачной в воспроизводстве, ежели ее наиболее целомудренные сестры, и ген многократного спаривания распространился по всей пчелиной популяции. После этого возникли самцы, какие, взрываясь, смогли предупредить последующие спаривания собственной партнерши, и в популяции, в свою очередность, начал даваться ген, который приказывал самцам взрываться после секса. Через немало поколений одна из пчел смогла свести на нет это привилегия самцов: быть может, она хозяйка смогла вынуть затычку или ей помогли в этом рабочие пчелы( этот шаг прошел скоро – таккак пчела, которая не смогла освободиться от затычки, не сумела бы отделять яичка). Затем самцы отыскали метод ответствовать и на этот выпад. И так дальше, и так дальше.