секс форум секс видео секс фото истории про секс sex

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » секс форум секс видео секс фото истории про секс sex » секс для здоровья » Сексуальная терапия с ролью суррогатного напарника подразумевает роль


Сексуальная терапия с ролью суррогатного напарника подразумевает роль

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Сексуальная терапия с ролью суррогатного напарника подразумевает роль 3-х человек – покупателя, суррогатного напарника и психотерапевта, который является связующим звеном. Это моя роль. Я советую этот вид терапии покупателю, которому она нужна.
Когда процесс уже запущен, искусственный компаньон и я " проговариваем " любое рукоделие и назначаем последующее. Затем обговариваем с покупателем приобретенный им эксперимент на психотерапевтическом сеансе. Мы с Шерил исследовали наиболее сотки случаев в поисках верного решения.
Тридцать лет работы с Шерил обучили меня многому. Самыми необходимыми я считаю три вещи: сексапильная терапия, как и хозяйка жизнь, никогда не развивается умеренно, благодарячему следует запастись энергией; искусственный компаньон наделен хорошим сердцем и искренне обретает симпатичными людей, лица которых не красуются на обложках журналов; и, вконцеконцов, даже кинофильм " СПИД – чума xx века " не сумеет приостановить ее, поэтому что она отлично делает свою работу.
Шерил – единственная в собственном роде. Я хочу, чтоб мне передались ее дееспособность окунаться в материал и известие к работе. Она с радостью посвящает себя творению честной картины человечной сексапильности, сохраняя при этом оптимизм и выражая потрясающую отзывчивость. Она должна быть чуткой! Необходимо проверять искреннее роль, чтоб новости искреннюю разговор и разъяснять человеку, как верно трогать и как ответствовать на прикосновения. Обязательным условием втомжедухе делается разъяснение необыкновенной значимости интимной гигиены в отношениях с грядущим сексуальным партнером. Суррогатный компаньон не сумеет начинать ролевой моделью для сексуального общения покупателя уже в настоящей жизненной ситуации, ежели станет неискренен. Работа Шерил – обучить сидеть лицом к лицу, смотря прямо в глаза, без одежды. Эта специальность нетрадиционна, но без нее не встать.
Суррогатные партнеры изучают собственных покупателей и служат для них собственного рода стабилизаторами. Многие покупатели обращаются к сексуальной терапии, будучи уверенными в уникальности собственного варианта, полагая, что безнадежны, что им уже не посодействовать. Многие из тех, кого я обращала к Шерил, обратились ко мне с синдромом " 1-го ботинка, прибитого к полу ". Они описывают круги, центром которых является их неувязка, они не могут изменяться и оказываются прикованными к своим сексуальным дилеммам. В центре интереса суррогатного напарника – человек, с которым он работает, но в то же время его задачка – вывести покупателя за пределы кружка неправильных представлений, какие " приковали к полу его башмак ".
Не лишь покупатели суррогатного напарника подвержены воздействию косных представлений. Я незабываю, как мы с Шерил присутствовали на конференции по сексологии в 1985 году. СПИД уже был признан одной из основных заморочек сексуальных отношений. Аудитория, состоящая из психотерапевтов, исследователей этого вопроса и профессионалов в области полового обучения, с нетерпением ожидала доклада Шерил об ее эксперименте работы в качестве суррогатного напарника, и у кого-либо появился вопрос, касающийся суровой, представляющей угроза для жизни опасности. Может ли вообщем искусственный компаньон пользоваться презервативом, ежели его заказчик мучается от эректильной дисфункции?
Конференция проходила в отеле, и, как постоянно в схожих вариантах, в углу зала был накрыт стол для завтрака. Когда Шерил затронула в собственном докладе вопрос о контрацепции, она попросила 1-го из присутствующих доставить ей банан со стола. По комнате прокатилась волна тихих смешков. Кто-то вызвался доставить банан, и Шерил попросила скушать его – смешки стали громче. Потом она попросила отдать ей кожуру. И прямо там, в лекционном зале, полном профессионалов, Шерил открыла упаковку с презервативом и, держа банановую кожуру в одной руке, 2-ой рукою одела на нее презерватив практически за три секунды. Сходство меж порожней банановой кожурой и расслабленным пенисом не вызывает колебаний. Вопрос был исчерпан.
Многие покупатели колеблются в собственной сексуальной привлекательности. Однажды я спросила у Шерил, как обстоят дела с одним человеком, которого я нетакдавно к ней направила. Мы обе знали, что одним из качеств терапии была надобность вынудить его поверить, что он может быть привлекателен для дам. Я спросила, каким образом она этого добивалась. Она, не размышляя, ответила со собственным четким бостонским упором: " У него красивые уши и прекрасная шея. Мне видится, это чрезвычайно сексапильно ". Именно благодарячему в ошеломительную историю, рассказанную в первой голове, я верую от главного до крайнего слова. Если у кого-либо были основания не верить в свою притягательность, так это у Марка.
Можно допустить, что столько лет постоянной работы вымотали Шерил, таккак ей раз за разом доводилось разъяснять и вдохновлять одни и те же вещи. Но это не так. Каждый раз, когда мы советуемся по поводу всеобщего покупателя, Шерил с точностью до крайнего слова передает все, что она ему произносит, как ежели бы я слышала это в первый раз, а она в первый раз произносила. Подобная бодрость восприятия не может быть выдуманной, искусственной, и в этом кроется фактор такого, что 70-летняя дама всееще исполняет свою работу с готовностью и рвением добиться успеха.
Мы совместно участвовали в конференциях, были очевидцами поворотных событий в жизни друг друга и некотороеколичество раз выступали с общественными обсуждениями в вере просветить и сообщить – и все это лишь для такого, чтоб найти, что художество монтажа часто искажало наши благие намерения.
Для меня крупная честь строчить вступление к книжке, которая читается как ковбойский роман, даже неглядя на то, что мне популярны все повороты сюжета, большаячасть персонажей и развязка всякой летописи. Я надеюсь, что вам, как и мне, покажется большущий удачей вероятность зайти в количество тех, кому пришлось выяснить ее.
Доктор Луэнн Коул Уэстон
Вступление
У меня было более девятисот партнеров. Не со всеми я вступала в сексуальный контакт, но это происходило с большинством из них. Подобные заявления без сомнения вызывают бурную реакцию. Я узнаю людей, какие слова прибывают им на ум, когда они слышат эту цифру. Самый частый протест – шлюха. Так вот: я не шлюха, желая, смею допустить, некие со мной не согласятся. Я искусственный компаньон. В наши дни почтивсе задумываются, что в мои повинности вступает вынашивать деток для бесплодных пар. Когда я объясняю, что на практике помогаю собственным покупателям решить трудности, связанные с сексом, это приводит в смятение. Разве это не именуется проституцией? Некоторые даже озвучивают этот вопрос.
В то время как проституция – одна из старейших профессий, суррогатная терапия – специальность новенькая. Клиента ко мне постоянно ориентирует психотерапевт. Они мучаются от импотенции, досрочной эякуляции, комплексов по поводу своей привлекательности, недочета или отсутствия сексуального эксперимента, проблем в общении, неудачной наружности или цельного комплекса схожих заморочек. Практически всем мужчинам( и времяотвремени дамам), с которыми я работаю, не хватает ощущения недалекости с любящим человеком, и это касается не лишь сексуальной жизни. Задача суррогатного напарника содержится в том, чтоб разъяснить, каким образом разрешено выстроить здоровые, прочные дела.
У меня имеется комплект упражнений, какие я исполняю с покупателями, чтоб посодействовать им решить свои трудности и добиться успеха. Много времени я посвящаю рассказам об анатомии и человечной сексапильности вообщем. Я тесновато сотрудничаю с психотерапевтом, который направил покупателя ко мне, обсуждая после всякого сеанса приобретенный итог. Обычно я провожу от 6 до восьми сеансов. Одно из главных заблуждений о сути работы суррогатного напарника касается такого, насколько времени уходит на сам половой акт. Действительно, я занимаюсь сексом с большинством собственных покупателей, но лишь после такого, как мы выполним нужные упражнения, направленные на то, чтоб заказчик лучше узнал родное тело, одолел комплексы по поводу наружности, выучился расслабляться и разрабатывать коммуникационные навыки. Секс я оставляю для крайних сеансов. Важно держатьвголове, что я искусственный компаньон, а не суррогат секса. Моя главная задачка – выстроить модель здоровой недалекости с покупателем, а для этого требуется еще более, чем сексуальный контакт.
Мои покупатели – люди различных национальностей и с различным социально-экономическим расположением. Самому юному из них было восемнадцать, самому старшему – восемьдесят 9. Среди них были руководители компаний, водители грузовиков, прокуроры и плотники. Встречались красавчики, но были и мужчины заурядной наружности. Я работала с семидесятилетним девственником, со студентом института, который мучился от досрочной эякуляции, и с мужчинами всех возрастов, какие не умели произносить о сексе.
* * *

Я истока действовать в 1973 году, покуда я к этому шла, сексапильная революция закончилась в нашем сообществе и в моем сознании. Я росла в сороковые и пятидесятые годы, когда полового обучения нам, мягко разговаривая, недоставало. Когда я истока учиться этим хозяйка, то нашла, что почтивсе мнения о сексе, какие нам внушали, искажали настоящую картину или элементарно были неверными. Основные уроки мы получали на детской площадке, в церкви и около телека. Мои предки чуть могли сами произносить о сексе, и тем наиболее не могли поведать о нем мне. К огорчению, почтивсе предки и вданныймомент не имеютвсешансы дать собственным детям достоверную информацию о сексе, не придавая собственным словам оттенка осуждения, и в этом они недостаточно различаются от моих родителей, живших полвека обратно. Я нередко задумываюсь о том, как наиболее здоровыми, разумными и счастливыми могли бы быть наши детки, ежели бы их предки владели достаточным знанием и умением, чтоб произносить неприкрыто и поэтому возрасту.
Надежды, какие питала я и почтивсе остальные в заполненные оптимизмом дни сексуальной революции, не оправдались. Большинство из нас остается во власти различных иллюзий по поводу секса и личного тела. Недовольство системой полового обучения, основанной на настоящих фактах, проявляют те, кто желает повернуть время вспять. Телевидение и Интернет круглыесутки обрушивают на нас шквал неправильной информации. Мы еще более потерялись. Мы шутим, сетуем; мы разоблачаем тех, кто занимается сексом нетрадиционными методами; мы, и я навряд ли буду первой, кто произнесет это вслух, применяем секс, чтоб торговать все на свете – от жевательной резинки до джипа. Но мы всееще не знаем, как произносить об этом правдиво, без неприязни, как зрелые люди.
Я издавна желала поведать свою историю, и действия, происходившие в моей жизни, лишь утверждали меня в данной идеи. С годами поменялось почтивсе, несчитая моего убеждения в том, что держава рассказанной летописи может побуждать и звать к деянию. Моя жизнь, во почтивсех смыслах, является прототипом. Я выросла в эру, когда главенствовала строгая наука в отношении дамской сексапильности. Она брала родное правило как в религии, так и в светских правилах. Когда я оглядываюсь обратно, то дивлюсь тому, какое эмоция вины и позора вызывала одна из самых натуральных человеческих потребностей и какое воздействие это оказывало на меня, молоденькую даму. Я родилась в период " бэби бума " [1]. Моя юность растянулась на две эры. Мне было 20 с малым в шестидесятые. Дух смен, господствовавший в сообществе, принудил меня подвергнуть сомнению и пересмотреть собственный взор практически на все, чему меня изучали. Многие представления, какие мне внушили в детстве, не выдерживали оценки. Этот процесс получил окончание, когда я стала суррогатным партнером.
В добавление к моей своей летописи я пересказываю летописи моих покупателей, поэтому что убеждена, что им имеется что поведать о сексуальной жизни и обстоятельствах, какие имеютвсешансы ее ухудшить. Их эксперимент дает редкую вероятность увидеть, какие причины воздействуют на этот процесс и как разрешено посодействовать.
Если это до сих пор не разумеется, скажу прямо – у моей книжки имеется задача. Я надеюсь, что она, желая бы частично, станет содействовать тому, что открытое, искреннее дискуссия секса будет вероятным. Также я надеюсь, что она вдохновит читателей, вне зависимости от возраста, на признание и предложение собственной сексапильности. У всякого имеется преимущество на секс, который удовлетворяет нравственно и физиологически, и мой эксперимент указывает, что залог этого – здоровое общение, самолюбие и рвение находить кое-что новое. Моя задачка – произносить неприкрыто и без ужаса, и это сделает вероятным все вышесказанное.
Глава 1
Тяжело дышать: молоток
молоток О’Брайен приоткрыл рот и издал тихий спертый звук. Я поймала трубку, которая, как усик цепкого растения, тянулась от переносного дыхательного аппарата, прикрепленного сиделкой к спинке постели. Когда я привстала, чтоб поднести трубку ко рту Марка, моя грудь задела его щеку и мы оба улыбнулись. молоток сжал губами тонкий конец трубки, и желанный глоток воздуха заполнил его легкие. Он закрыл глаза, наслаждаясь кислородом, который почтивсе из нас принимают как должное. Моргнула лампа, и раздалось звучное тиканье. Он разомкнул губки и открыл глаза. Я осторожно вынула трубку, оставив ее на подушке. Его башка оставила влажный от пота отпечаток на подушке.
– Как ты себя ощущаешь? – спросила я.
– Хорошо, Шерил. Это было не так ужасно, как мне казалось. Нет, наверняка, все-же ужасно, но я рад, что это вышло, – его лицо озарилось симпатичной мальчишеской ухмылкой.
Шел 1986 год, и уже тринадцать лет я была суррогатным партнером. Мне и ранее доводилось действовать с инвалидами, но никто из них не был в таком томном состоянии, как молоток. Большую дробь из собственных 30 6 лет молоток провел внутри устройства под заглавием " стальное легкое ", после такого как в 6 лет переболел полиомиелитом. Самостоятельно он мог дышать лишь непродолжительное время, и в движение наших двухчасовых встреч, для которых он снял свободный коттедж в Беркли, ему непрерывно был нужен дыхательный установка.
" Железное легкое " – это машинка для дыхания. Она смотрелась как широкая трубка с рычагами и кнопками, которая охватывала все тело Марка, оставляя извне лишь голову. Аппарат на некотороеколичество секунд создавал атмосферу шибко разреженного воздуха внутри трубы, чтоб поднялась грудь и легкие заполнялись кислородом. молоток дремал в " металлическом легком ", постели у него не было. К счастью, у него была подружка, которая дала нам свою постель.
молоток был парализован; пальцы рук и ног, рот и глаза – вот все, чем он мог пошевелить. После полиомиелита его тело было искривлено, левое бедро смещено к правому, лапти сжаты, как какбудто густо спаяны. Его башка и шея были постоянно направлены направо, так, что он мог глядеть лишь в одну сторону. Всю свою жизнь он покоился на спине, только времяотвремени сиделка приподнимала его, чтоб промыть или надеть, или доктор создавал осмотр.
Как и остальных моих покупателей, Марка направил ко мне психотерапевт. Как и остальные, он нервничал во время нашего главного сеанса. " Для него это принципиальный день ", – так произнесла вера, одна из сиделок Марка, когда я вошла тем сутра в дом. Подруга, хозяйка коттеджа, также была инвалидом, благодарячему к входной двери вел пандус, а кухонные ящики и дверные ручки размещались ниже обыденного уровня.
вера повела меня мимо гостиной, книжные полки там висели невысоко над полом, а далее по коридору на стенках – черно-белые фото видов. Она постучала в дверь спальни в конце коридора.
– молоток, Шерил тут. Мы вданныймомент войдем, – сказала она шумно и медлительно открыла дверь.
Жестом она пригласила меня зайти первой. молоток покоился на широкой с пологом постели, до подбородка накрытый голубым вязаным одеялом. Сондра, психотерапевт Марка, разговаривала мне, что он негодный, ростом меньше полутора метров и весит возле 30 кг, и на миг я застыла, осмыслив, как это на самом деле недостаточно. Покрывало чуть приподнималось на постели.
– Привет, молоток, – сказала я. – Рада познакомиться с тобой.
– Приятно познакомиться, Шерил, – ответил он, и к его гласу примешивались булькающие звуки. Его василькового цвета глаза глядели книзу.
– Я покажу, как воспользоваться дыхательным установкой, и оставлю вас одиннаодин, – произнесла вера.
Она показала на небольшой рычаг, который я обязана буду повернуть, чтоб начал действовать кислород, и поднесла трубку ко рту Марка.
– Видите?
Я кивнула. молоток сделал некотороеколичество маленьких глотков воздуха и разжал губки.
– Он покажет, когда довольно, – она вынула трубку. – Увидимся позднее.
По тому, как молоток сказал мое имя, я могла закончить, что у нас имеется что-то сплошное – мы оба из Новой Англии. Я поведала ему, что родилась в Сейлеме, неподалеку от Бостона, и мои предки принадлежали крупному франко-канадскому обществу. Моя девичья имя – theriault, и произносится она " Терриó "( или " Террриииа ", ежели ее говорит церковная монахиня-ирландка в начальной школе, где я училась).
– Ты католичка? – спросил он.
– Была ранее, – ответила я с ухмылкой.
– А я все еще католик, – произнес он. – Мне нужно верить в господа, чтоб было кого оговаривать во всем, что со мной проистекает.
Я засмеялась, и лицо Марка просветлело. Сняв куртку, которая была совсем бесполезной в этот теплый мартовский день, и придвинув кресло, стоявшее в углу комнаты, я села вблизи с кроватью.
– Давай обсудим, как станет проскочить наша служба, – сказала я, как какбудто мне самой это было до конца светло. Как и у психотерапевтов, у суррогатных партнеров имеется перечень предписаний и упражнений, нужных для такого, чтоб посодействовать покупателю поменяться самому и поменять свою жизнь. Безусловно, ситуация, в которой находился молоток, требовала привнести определенные коррективы, но я покуда не совершенно понимала, как это выполнить. – Темп нашей работы станет зависеть лишь от тебя. Сегодня я бы желала выяснить тебя лучше и, ежели тебе покажется, что ты готов, начать к упражнениям.
Я попросила Марка поведать мало о собственной семье и о том, как проходило его детство. Он родился в Дорчестере [2]. Его семья переехала в Сакраменто, в Калифорнию, когда ему было шестнадцать. В семье было четыре деток, он – старший. У него сохранились воспоминания о жизни, которую он вел до такого, как перенес полиомиелит. Он помнил, что любое утро просыпался в предвкушении такого, как станет носиться и играться на улице. Он чрезвычайно обожал играться с соседскими детьми.
Болезнь рухнула на него в 1955 году. Ему было 6 лет, и он сходу же стал ключевой заботой собственной семьи, вособенности мамы. Она вполне посвятила себя ему. На протяжении всех ранних лет его жизни она ухаживала за ним с постоянной лаской и терпением.
Несколько лет спустя сестра Марка, Карен, погибла от пневмонии, и с тех пор он не мог освободиться от незаслуженного ощущения вины. Ему казалось, что предки, вособенности мама, уделяли ему очень немало интереса и не увидели, что Карен нуждается в поддержке, покуда не стало очень поздно. Ничто не указывало на то, что его опаски обоснованы, но освободиться от ощущения вины молоток так и не сумел.
Чувство вины было вызвано и обилием остальных вещей. Иногда молоток просыпался, ощущая, что ноги покрыты липкой спермой. Он запомнил, как представление омерзения пробежало по лицу его мамы, когда она мыла его единожды сутра. Ему было возле 12-ти лет. Он мог возбудиться от такого, что его левая нога перемещалась чуток далее, и ноги тогда сжимали член посильнее. Несколько раз он умолял медсестер располагать его лапти таковым образом. Он нашел это, когда во время купания его оставили в таком расположении на некотороеколичество минут.
Несмотря на то что Марка навряд ли разрешено было именовать католиком в традиционном значении этого слова, он стеснялся проявлений собственной сексапильности и эмоция позора приписывал полученному в детстве религиозному обучению. Так же, как и пытки совести, вызванные гибелью сестры, это был подсознательный, иррациональный стыд, но для него он был так же реален, как и огромное " стальное легкое ", внутри которого он проводил огромную дробь жизни.
Родители никогда не разговаривали о сексе, и никто из целой армии медиков и психотерапевтов, какие занимались его исцелением на протяжении всей его жизни, не могли отдать ему светлого представления на этот счет. Проявления сексапильности – и с этим сталкиваются почтивсе инвалиды – оставались незамеченными окружающими. Большинство, видится, утвердилось в идеи, что физический недуг исключает надобность в прикосновении и человечной недалекости.
Несмотря на физиологические трудности, какие доводилось справляться, молоток получил диплом спеца по британскому языку в Калифорнийском институте в Беркли, и его поэтические творения и статьи издавались. Он работал на текстовом процессоре с поддержкой палочки, которую держал ртом. Степень магистра он намеревался обретать по квалификации журналиста, но скоро начали отображаться последствия полиомиелита, поражающие мускулы. От учебы довелось отрешиться. Он жил около университетского кампуса и передвигался на инвалидном кресле, которое смотрелось как мед каталка с мотором. Он покоился навзничь или мало приподнявшись. Его позвоночник был очень шибко искривлен, и он не мог сидеть в обыкновенном кресле.

молоток не помнил, была ли когда-либо его жизнь лишена этого ощущения одиночества и отчужденности. Каждый последующий день был отрезком нескончаемого пути, который простирался перед ним, как пустынная безграничная тропа. Его сексуальный эксперимент ограничивался несколькими случайными прикосновениями медсестер и внезапным побуждением, когда ему помогали воспринимать ванну. Это постоянно сопровождалось ощущением неловкости и позора. " Иногда я разрешаю завлечь себя мыслью о том, что, можетбыть, некто ожидает меня в этом мире, но, ежели быть правдивым, я размышляю, веры нет. Мне видится, что я заглядываю в окно драгоценного ресторана и вижу пирующих людей и шикарные блюда, какие мне уже никогда не испытать ", – заявлял он.
Я довольно продолжительно была суррогатным партнером, чтоб отлично выучить природу человечной сексапильности, и знала, что притягательность подключает в себя оченьмного причин и добровольно обладать фигуру поп-звезд, растиражированных массовой культурой, чтоб обладать здоровые прочные дела и яркую сексуальную жизнь. Я знакома с людьми, способности которых втомжедухе были ограничены, но тем не наименее у них было и то и иное. И все же – неужели он прав, когда произносит о невозможности отыскать себе пару? Я поняла, что опять и опять возвращаюсь к данной идеи. Несмотря на то, что я была знакома с Марком только пару часов, он уже успел мне понравиться. Он был не лишен остроумия, он был разумный, смелый. Но мог ли человек с таковыми суровыми физиологическими недочетами с совершенным правом полагаться на то, что отыщет себе напарника? Стала бы я пересекаться с ним или испугалась бы? Благодаря собственной профессии и особенностям личного характера я расположена помогать и обнадеживать людей даже в самых трудных ситуациях, созидать в них потенциал и скрытые способности. Я бы чрезвычайно желала убедить Марка, что непременно отыщется пригодный для него человек, но в то же время я опасалась презентовать неправильную веру.
– молоток, я не умею предсказывать судьбу, я элементарно обязана все приготовить, чтоб, встретив пригодную даму, ты мог сотворить прочные, здоровые дела, – произнесла я. – Давай еще мало побеседуем о том, как станет проскочить наша служба, о том, на что правомочно твое тело.
Я размышляю, что сказала эти слова не лишь поэтому, что желала быть правдивой с Марком, но и для такого, чтоб напомнить себе о границах способностей суррогатного напарника.
– Предположим, ты вступил в дела с человеком, который, как тебе видится, совершенно идет для тебя. Что ты почувствуешь?
– Много только, наверняка. Тревогу, удовлетворенность, послабление.
– Что тебя беспокоит?
молоток сделал паузу, а позже попросил отдать ему трубку с кислородом. Я поднялась, подошла к респиратору, и древесный пол старенького коттеджа скрипнул под моими шагами. Через некотороеколичество секунд он разомкнул губки, и я вынула трубку у него изо рта.
– Я опасаюсь представить, что я… еще девственник, что она захотит созидать вблизи кого-либо наиболее опытнейшего и опытного.
– Так, отлично, означает, ты желаешь купить эксперимент. Это несомненно. Многие опасаются, что у них мало эксперимента, чтоб принести наслаждение партнеру.
– Я не хочу протянуть всю жизнь без секса.
– Ты и не проживешь. Мы совместно станем действовать над этим.
Для человека, находящегося в расположении Марка, было принципиально услышать, что он может добиться такого, о чем грезит, и что его терзают те же ужасы, что и почтивсех из нас. Даже те из моих покупателей, какие не сталкиваются с таковыми трудностями, как молоток, с облегчением выяснят, что они не одиноки в собственных колебаниях. молоток так привык быть в стороне, нуждаться в особом обращении, что произнесенное мной было равноценно комплименту.
Мы с Марком разговаривали возле часа. Поскольку он был готов к этому, пришло время перейти к телесным упражнениям.
– Как тебе видится, разрешено уже начать к исследованию твоего тела?
– Ну да, то имеется я бы желал это изготовить.
ныне необходимо было раздеться, то имеется я обязана была сбросить с Марка одежду и впервыйраз увидеть его тело. Внезапно меня охватил ужас. Он был таковым хрупким. Что, ежели я пораню его или не смогу действовать с его телом?
– молоток, в хотькакой момент, ежели я сделаю кое-что, что тебе не понравится, дай мне ведать. Не лишь для нашей общей работы, но и для тебя самого принципиально выучиться произносить возможному партнеру о том, что ты ощущаешь. Если тебе станет нехорошо, неловко, элементарно скажи, чтоб я закончила, отлично?
– Хорошо, – ответил он, и по его лицу пробежала малость беспокойства.
– Помни, все это мы делаем для тебя, благодарячему ежели захочешь, чтоб я делала кое-что медленнее или закончила делать вообщем, довольно элементарно заявить мне об этом.
Я осторожно подняла покрывало. Он был одет в красную рубаху с длинными рукавами и темные тренировочные брюки. " Медленно и аккуратненько, медлительно и аккуратненько, – повторяла я себе, как заклинание. – Начнем с рубахи ". Я расстегнула первую пуговицу, а потом и другие до самого конца. Потом пуговицу на запястье левого рукава. Потом оттянула рукав, как это было можетбыть. Воротник опустился на одно плечо. молоток чрезвычайно недостаточно времени проводил на улице и был чрезвычайно бледен. На фоне красной ткани рубахи его шкура казалась белоснежной, как суть. Я инициативно потерла ладошки друг о друга, чтоб согреть их, и запустила руку под рубаху. Я мягко доставала худую руку Марка, сразу стягивая с него рукав и опуская руку на постель. Когда рукав был практически снят, молоток закричал – чрезвычайно шумно. О господи! Неужели я ранила его?
– Что приключилось? – спросила я как разрешено наиболее безмятежным тоном.
– Ноготь, ноготь зацепился за рубаху, – ответил он.
– Ничего, ничего… Дай поглядеть, – я высвободила палец из рубахи.
Про себя я отметила, что необходимо не забыть заявить Вере, чтоб подрезала ему ногти.
– молоток, я непременно обязана ведать, ежели кое-что не так, но вопль – это не чрезвычайно сексапильно. Я знаю, нам необходимо быть максимально аккуратными с твоим телом, благодарячему ты постоянно обязан произносить, ежели кое-что тебя побеспокоит, но постарайся делать это наиболее безмятежным тоном. Помни, что одна из наших главных задач – сотворить модель твоего общения с грядущим партнером, а то, что вышло вданныймомент, может шибко испугать и отбить каждое желание, – у меня по шкуре бегали мурашки, и я полагалась, что молоток этого не увидит. – Тебе необходимо еще подышать, доэтого чем мы продолжим?
К моему удивлению, он отказался. Наконец я сняла рукав с его левой руки и перешла к правой.
Затем пришло время снимать брюки. Левое бедро было приподнято и свернуто на один бок так, что нависала кость и была видна дробь левой ягодицы. Он весил 70 фунтов и был довольно легким, чтоб я могла оттянуть книзу резинку штанов и белья, спустив их до колен, не отрывая его от постели. Я потянула за штанины, и передо мной стало полностью его хрупкое тело.
– Как ты себя ощущаешь, молоток? Тебе тепло?
– Да, – ответил он бесшумно.
Пришла моя очередность раздеться. Я сняла блузку и джинсы, расстегнула лифчик, сняла платье и носки и сложила все на кресле. молоток следил.
– Я никогда ранее не видел нагой дамы, – сказал он, запинаясь.
Несмотря на худое тело, у Марка были пухлые щеки, какие вданныймомент покрылись розовым румянцем.
– Именно благодарячему я тут, – подбодрила я его и легла вблизи с ним на постель. – Сильнее только пациенты начинают психовать на данной стадии. Для такого, чтоб секс приносил наслаждение, чрезвычайно принципиально мочь расслабляться, благодарячему я вданныймомент покажу упражнение, которое в этом поможет.
Обычно в этот момент я учила покупателя дышать углубленно, с поддержкой диафрагмы, сосредоточившись только на процессе дыхания: длинный, целый вдох, и сходу же медленный выдох. Еще я произношу клиентам, что необходимо ощутить все родное тело с головы до ног, чтоб освободиться от каждого напряжения. молоток не мог делать глубочайшие вдохи, но я все же попросила его сконцентрироваться на дыхании, даже ежели оно было затрудненным.
– Закрой глаза и постарайся очистить родное рассудок от только лишнего, мыслить лишь о дыхании, – произнесла я.
Несколько минут мы лежали вблизи друг с ином, закрыв глаза и сконцентрировавшись на вдохах и выдохах. Я перевернулась на бок и прижалась к нему; тепло его тела согревало грудь и ноги. Со своими ста шестьюдесятью сантиметрами роста я казалась самой себе гигантом по сравнению с Марком.

0

2

Хорошо справляешься, – произнесла я, охватив его рукою за пояс и мало напрягая мускулы, чтоб не нажимать на него всем весом собственного тела.
На первых упражнениях я традиционно действую упражнение, которое именуется " тактильный контакт ". Я как какбудто пристально вчитываюсь в тело пациента. Мои руки изучат его, начиная с пальцев ног и заканчивая башкой, отмечая каждую изюминка: оттенок кожи, температуру, веснушки, шрамы, – все то, что делает наше тело неповторимым. Упражнение дает пациенту вероятность взятьвтолк, какие доли его тела лучше откликаются на касание. И традиционно делается изобретением, что не лишь гениталии имеютвсешансы начинать источником наслаждения и побуждения. Например, уже не один клиент заявлял мне, что чрезвычайно щепетильно касание под коленом.
Я разъяснила сущность упражнения Марку. Он был парализован, но всееще ощущал родное тело в всякой его точке и мог почувствовать, как мои руки двигаются кверху или книзу. Как правило, я исследую тело с обеих сторон, но с Марком мои способности были ограничены той позой, в которой он обязан был присутствовать. Я попросила его попытаться найти то, что он ощущает: обыденное положение, милые чувства, чувственное наслаждение или сексуальное наслаждение.
– Есть разница меж третьей и четвертой стадией. Чувственное наслаждение не постоянно инициирует сексуальное побуждение, в различие от сексуального наслаждения. Существует лишь два критерии: необходимо пытаться как разрешено лучше сосредоточиться на собственных чувствах и произносить мне, когда эти чувства встанут неприятными. Когда поймешь, что интерес рассеивается, пытайся возвратиться к собственному телу, к той его доли, где находятся мои руки.
Я провела рукою по волосам Марка и произнесла ему, какие они мягкие и какое наслаждение мне это доставило. Я медлительно поднялась и прошла к противоположной доли постели, брав в руки его ступни. Они были узкими и мало влажными, а ногти на пальцах – чуток длиннее, чем необходимо. Про себя я еще раз отметила, что необходимо попросить Веру их подрезать. Я осторожно помяла крупными пальцами подушки пальцев, и он чуть-чуть ими пошевелил.
– Щекотно?
– Нет, славно.
Я медлительно добралась до лодыжек, и мои пальцы коснулись ног, чуть приметно покрытых легкими коричневыми волосами. Я медлительно провела ладонями по своим бедрам и продолжила собственный путь. Пенис Марка был уже жестким, мошонка набухла и налилась вязким коричневато-красным цветом. Я осторожно брала член в руку и кончиком пальца провела кругом. Когда я отпустила руку и пальцы уже были на животе Марка, он издал простой выкрик и кончил. Зажмурившись, он неслышно выругался. Потом произнес: " Извини ".
– Не волнуйся, все в порядке, – ответила я.
Очевидно, что Марку нужно станет выучиться продолжать положение побуждения. Сейчас было наиболее время побеседовать о цикле сексуальных реакций человека и стадиях полового побуждения.
– В цикле сексуальных реакций человека 4 стадии. Первая именуется " побуждение ", или " набухание ", у данной стадии имеется физиологические проявления, эрекция, кпримеру. За этим начинается стадия " плато ". Это наилучшая дробь, и это положение разрешено выучиться продолжать. На данной стадии член в состоянии совершенной эрекции. Можно увидеть симптомы недалёкой эякуляции, мышечное усилие, учащенное биение. Третья стадия – " оргазм ", крайняя – " рефрактерный период ", когда тело ворачивается в положение до пришествия побуждения.
Чтобы выучиться продолжать стадию " плато ", Марку необходимо было взятьвтолк, что такое шкала побуждения.
– Эта шкала указывает, в какой-никакой конкретно фазе " плато " ты находишься. От 1-го до 10. Вотан – начальная фаза побуждения, 10 – оргазм. Сначала может быть тяжело найти с точностью, но позже будет проще. Это поможет удлинить эрекцию, – разъяснила я.
Я брала из сумки бумажные салфетки и осторожно вытерла его член и животик. Упражнение подходило к концу. Я провела руками кверху по животу и груди Марка, крупными пальцами я тронула адамова яблока и левой стороны челюсти, провела по оку, позже книзу вдоль носа и по подбородку и медлительно опустилась книзу, к ступням. Закончив с передней долею его тела, я подошла к изголовью постели и сделала то же наиболее с левой долею ягодицы. Мои пальцы ощупали его плечо и руку, а позже возвратились книзу. Я опять спустилась на постель.
– Ты можешь заявить мне, какие доли твоего тела были более только чувствительны к прикосновению? – спросила я.
– Мне было чрезвычайно славно, когда ты касалась голеней и лица, но, правдиво разговаривая, любое касание волновало меня.
Я слышала это не в первый раз. Люди, чья сексуальность не раскрыта вполне, изголодались по прикосновениям; их тело получило невероятную чувствительность и откликается на малейшую ласку. Я понимала, что, когда чувства растеряют для Марка свою новизну, ему проще станет ориентироваться в оттенках.
молоток спросил, может ли он поцеловать мою грудь. Я легла на бок и поднесла левую грудь к его устам.
– А сейчас с иной стороны, – сказала я с наигранной серьезностью.
Я наклонилась над ним, чтоб он мог поцеловать правую грудь.
Послышался маленький всхлип, и я поняла, что ему нужен воздух. Я приподнялась на локтях и протянула ему трубку. Он сделал некотороеколичество глотков, и ухмылка игралась на его губах, покуда он дышал.
* * *

Три недели спустя, на нашем последующем сеансе, я увидела, что у Марка отросли волосы.
– Я решил их не ампутировать вследствии такого, что ты произнесла в прошедший раз.
Тогда я вправду отметила, какие шелковистые у него волосы. Я провела рукою по его голове.
– Так же славно, как и в прошедший раз, – сказала я.
Из окна спальни была видна клумба с нарциссами. Бутоны уже начали открываться, и я пожалела, что приходится спускать жалюзи.
молоток, казалось, нервничал меньше, чем в первый раз, и, ежели быть искренней, я также. Задачи, какие стояли перед нами, и трудности, с которыми предстояло биться, – все это представало передо мной в наиболее светлом свете. Мне предстояло посодействовать Марку потерять девственности и приготовить его к счастливой сексуальной жизни с грядущим партнером. Я все еще колебалась в том, что в расположении Марка вероятны длинные дела, но наши занятия могли придать ему убежденности в себе на вариант, ежели таковая вероятность все же сохраняется.
Мы побеседовали мало о нашем крайнем сеансе. молоток произнес, что приблизительно то же наиболее чувствовал перед тем, как поступить в институт: в голову ему прибывали тыщи событий, мешавших ему изготовить это, но он все одинаково поступил и рад, что отважился. Он втомжедухе поведал, что строчит биографию и собирается составить о нашей общей работе. Потом объявил, что сейчас желает испытать что-то новое.
– Я хочу изготовить чего-нибудь, что принесет тебе наслаждение.
– Ну что ж, не буду отказываться.
Это натуральная надобность – желание пациента принести мне наслаждение. Большинство не желают инертно воспринимать ласки, они желают ответствовать на них. Как правило, ежели это не досадно мне и не препятствует нашей работе, я разрешаю клиентам трогать меня, ежели они этого желают. Если у пациента появляются трудности в общении с партнершей, это может начинать прелестной возможностью выстроить модель беседы на тему ее предпочтений.
Еще не раздев Марка до конца, я увидела, что он уже возбужден. Когда я снимала брюки, мне довелось оттянуть резинку, поэтому что она задевала за его жесткий член. Я разделась, и, когда собиралась спуститься на кровать, молоток выкрикнул: " Боже мой, Боже мой, Боже мой ", – и кончил.
Он так шибко покраснел, что, казалось, на щеках распустились два больших красных мака.
– Все привычно, молоток, истина, – я легла и на некотороеколичество минут обвила его руками, ощущая частый звук его сердца. – Помнишь дыхательные упражнения, какие я демонстрировала тебе в прошедший раз?
Мы прикрыли глаза и на некотороеколичество мгновений сконцентрировались на дыхании. Пульс стал медленнее. Я провела ладонью по руке Марка.
– Ты намеревался принести мне наслаждение, – произнесла я.
молоток с усилием улыбнулся, равномерно справляясь смущение.
– Мне нравятся твои соски. Тебе бы хотелось, чтоб я их облизал?
По истине разговаривая, мне чрезвычайно это нравилось, но я выбрала пококетничать мало, собственным молчанием подтверждая обратное. Меня чучело, что молоток закончит дышать на некотороеколичество секунд. В моей голове запылал журналистский заголовок: " Задушен грудью ". Я кинула взор на респиратор и трубку, которая лежала в нескольких дюймах от его рта. Я могу это изготовить. Я это сделаю!
– Мне бы чрезвычайно этого хотелось, – сказала я.
Я перекинула руку чрез его маленькое тело и прижала ладошки к подушке по обеим граням его головы. Чтобы спустить грудь попеременно к его рту, мне довелось изготовить перемещение, напоминавшее отжимание. Я перенесла вес на левую руку и подняла правую, чтоб удостовериться, что смогу скоро достать до дыхательной трубки.
– Есть вещи и похуже, от которых я мог бы задохнуться, – произнес молоток.
Я медлительно согнула руки и вывернула бедро налево, чтоб спустить справедливый сосок к его устам. молоток обхватил его влажным ртом и втянул в себя.
– Это чрезвычайно славно.
Через некотороеколичество секунд я отняла сосок от его губ, чтоб выяснить, не нужен ли ему воздух.
– Нет, мне нужен твой сосок.
На этот раз я наклонила к нему левую грудь, и он алчно в нее впился. Я ни разу не видела, чтоб он с таковым же наслаждением вдыхал кислород.
Когда я опять отняла грудь, молоток спросил, могу ли я тронуть области за яичками. Я протянула руку и спросила, какую буквально зону он владеет в виду. Когда я положила палец на промежность, полоску кожи меж мошонкой и анусом, он произнес: " Вот тут ". Я просто потерла, и молоток сказал: " Сильнее ". Я надавила посильнее, и он застонал от наслаждения.
Я положила голову в ложбинку меж его щекой и левым плечом, и он спросил, можем ли мы заняться сексом. Я попросила его вслушаться к собственному дыханию, достала из сумочки презерватив и скоро одела его. Я перекинула чрез него лапти и спустилась книзу так, что его член трогал моего лобка. Прежде чем я сумела завести его член, он кончил.
– Все в порядке, все в порядке, – повторяла я.
молоток закрыл глаза и сжал губки. Его щеки заполучили розоватый оттенок.
– Все в порядке, – опять сказала я.
Я взъерошила ему волосы, и он с ухмылкой открыл глаза. Белки закатились, лицо получило мечтательное представление; я уже знала, что это обыденное его положение после оргазма.
Я постоянно стараюсь не абстрагироваться, когда работаю с пациентом, но в тот день я увидела, что очень нервничаю при идеи о последующем, 3-ем сеансе. На третий сеанс я традиционно постоянно оставляю упражнение с зеркалом. Это одно из самых принципиальных упражнений. Пациент, стоя перед зеркалом в целый рост, ведает, как он принимает родное тело. Мы бесшумно лежали вблизи друг с ином, и я обдумывала, как разъяснить это Марку. Я не знала, как он отреагирует. Был ли он готов к этому? Я уже собиралась приступить, как внезапно он спросил, знаю ли я восемнадцатый сонет Шекспира.
– Я читала его чрезвычайно издавна, еще в школе, – ответила я.
– Я изучил его, чтоб прочесть тебе, – произнес он. – Сравню ли с летним днем твои черты? [3] – начал он. – Немного воздуха, – попросил молоток после первой строчки.
Я поднесла трубку к его устам, и кислород заполнил его легкие. Он разомкнул губки, и я убрала трубку.
– Но ты милей, умеренней и краше./ Ломает ураган майские цветочки,/ И так недолговечно лето наше!..
Пациенты нередко пытались проявить мне свою признательность, но никто не читал мне амурных стихов, переживших века. Я прижалась к нему и поняла, как шибко хочу, чтоб молоток отыскал даму, которой мог бы вот так, лежа бок о бок, декламировать это стихотворение.
Работа суррогатного напарника размывает рубеж меж мнениями. Секс, даже в качестве терапии, неизбежно тянет за собой эмоция привязанности. В начале собственной карьеры я колебалась, хватит ли у меня профессионализма, чтоб помогать дистанцию, сразу формируя атмосферу недалекости, нужную для заслуги итога. Балансировать на границы сложно, я волновалась, не появится ли у пациента очень суровой привязанности по отношению ко мне, таккак наша основная задачка – посодействовать ему выстроить здоровые дела в " настоящем " мире. Если бы мы встретились ранее, когда я лишь начинала действовать, мне бы казалось, что ощущения Марка ко мне очень сильны. Но за тринадцать лет работы я уже видела довольно, чтоб взятьвтолк, что представление привязанности – это, как правило, не более, чем желание показать искреннюю признательность.
– И смертная тебя не скроет малость/ Ты будешь пожизненно существовать в строчках поэта/ Среди живых ты будешь до тех пор/ Доколе дышит грудь и наблюдает взгляд, – окончил молоток.
– молоток, это было отлично. Я хочу, чтоб ты знал, как я рада, что мы познакомились и что нам пришлось действовать совместно.
Я провела пальцем вдоль его ноги и книзу по ноге. Я чувствовала побуждение, какого еще не чувствовала за все время, что мы были совместно. Я уже не в первый раз ощущала сексуальное желание к пациенту. Это не означает, тем не наименее, что в остальных вариантах мне приходится заставлять себя или возбуждаться иными методами. Работа суррогатного напарника нацелена лишь на покупателя, таккак все, что мы делаем, – это в первую очередность метод решить его проблему.
Одновременно с побуждением я ощущала печаль. молоток – чрезвычайно деликатно ощущающий человек и способен быть ласковым любовником. Меня угнетала мысль о том, что, можетбыть, ему никогда не представится вероятность им начинать. Мне хотелось тронуть его, показать свою нежность, но я знала, что необходимо побеседовать об упражнении с зеркалом.
Учитывая, как заболевание исказила его тело, я не была уверена, видел ли он когда-либо свои гениталии, будучи уже зрелым человеком. Мысль о том, как он может на это отреагировать, волновала меня, но я всееще была уверена, что это принципиально – отдать ему увидеть родное тело полностью.
– Я бы желала рассмотреть наш последующий сеанс, – истока я. – Я принесу зеркало, чтоб ты сумел увидеть родное тело в целый рост. Как тебе таковая мысль?
молоток поколебался. Я уже научилась узнавать сигналы, какие подавало его тело, и ощутила, как потеплела его шкура, согревая мою. По полностью понятным факторам для него это был сложный вопрос.
– Не знаю. Мне интересно, но я опасаюсь такого, что могу увидеть.
– Что тебя пугает?
– Я никогда ранее не видел собственный член, – ответил он. – Что, ежели он также деформирован?
– С твоим пенисом все в порядке, молоток. Ты сам это увидишь.
Меня волновало не то, как он примет собственный член, – ему предстояло увидеть родное тело. Станет ли для него потрясением вид личного обнаженного тела, искаженного последствиями полиомиелита?
Я брала его лицо ладонями и поцеловала в лоб. молоток разомкнул губки, и его кадык заходил кверху и книзу. Ему нужен был воздух. Я повернула рычаг на респираторе и поднесла шланг ко рту. Он сделал некотороеколичество глубочайших вдохов из непрозрачной гофрированной трубки.
– Спасибо, Шерил, – сказал он, когда я отняла трубку.
По дороге домой тем вечером моя беспокойство по поводу последующего сеанса истока разбегаться. Как и у почтивсех остальных инвалидов, с которыми я работала, в нем сильны были мужество и свобода к жизни. Он мог выдержать проверка, увидеть родное тело. Возможно даже, все окажется не так основательно, как он такого ждет. Помимо католического обучения и происхождения меня и Марка соединяло еще кое-что: я также ни разу не видела собственных гениталий, покуда не стала зрелой.
* * *

На заре 70-х годов я жила в Сан-Франциско и так же, как и почтивсе остальные в это время, подвергала сомнению все, чему меня изучали ранее. Я записалась на курсы мастурбации, какие водила прекрасная Бетти Энн Додсон, врач наук( или врач Бэд, как мы нежно именовала ее времяотвремени), создатель совсем революционной книжки " Освобождение мастурбацией: рассуждения о любви к самому себе "( позднее книжка стала именоваться " Секс для 1-го ") и книжки " Оргазм для двоих ".
Занятие началось с такого, что мы направились в магазин. Бетти отвела группу из 20 дам в продуктовый отдел, где любая избрала себе по цуккини. Потом мы возвратились в комнату для занятий, совершенную пухлых подушек. Бетти принесла с собой маленькое зеркало, и мы по очереди, делаяупор на подушечки, рассматривали свои гениталии. Бетти предлагала выучить влагалища других. У нее был фонарик, чтоб было лучше следовательно, и когда пригодился доброволец, чтоб удерживать его, я подняла руку. Я и доставить ранее не могла, что у меня станет шанс увидеть гениталии такового численности различных дам, благодарячему сходу ухватилась за предоставленную вероятность. Когда кто-либо соглашался представить всему классу родное влагалище, я обращала фонарик, чтоб всем было отлично следовательно. Оказалось, что никто не желает остаться в стороне, и все 20 дам с радостью показали остальным свои гениталии. Для почтивсех стало изобретением то, как прекрасно на самом деле женское влагалище, они с удивлением фиксировали схожести и различия меж собой и остальными. Под совместный хохот мы обговаривали, какого размера цуккини избрала любая из нас и как это свидетельствует о наших предпочтениях. Затем последовала дискуссия о том, как дамы мастурбируют. Некоторые воспользовались вибратором или резиновым пенисом, остальные не употребляли ничто, несчитая собственных рук. Некоторых меньше волновал величина такого, что просачивается во влагалище, и более наслаждения доставляли прикосновения. Я отлично запомнила восторженную и радостную атмосферу, которая воцарилась в комнате. Столько дам, которым водинмомент открылась краса их гениталий, – этого мне никогда не забыть.
Во время упражнения с зеркалом я времяотвремени замечаю у пациентов реакцию, родственную с той, что была у воспитанниц Бетти. Это одна из обстоятельств, по которой это упражнение видится мне таковым принципиальным, – оно раскрывает им глаза на почтивсе вещи. Некоторые впервыйраз обращают Вежливый взор на родное тело. Я полагалась, что молоток желая бы в некой ступени ощутит то, что я ощущала в тот день на главном занятии у Бетти.
* * *

На время третьего сеанса мы не сумели пользоваться коттеджем, в котором проводили занятия ранее, благодарячему в этот раз молоток попросил разрешения у товарищей пользоваться иным зданием.
Дикси, 2-ая ассистентка Марка, открыла мне дверь и указала в глубь квартиры. Она увидела зеркало, которое не помещалось полностью в сумку. Она запнулась на миг, как какбудто намереваясь задать вопрос, но потом лишь растерянно улыбнулась и произнесла: " Через кухню вправо ". Квартира была маленькой, на стенках облупилась цвет. Кухонный стол был покрыт тем же зеленым линолеумом, что и пол. Когда я шла чрез кухню в заднюю комнату, где меня ожидал молоток, мои башмаки приклеились к чему-то, и с каждым шагом мне доводилось с усилием отвергать их от пола.
Я постучала в томную дубовую дверь спальни.
– молоток, это я, Шерил, – произнесла я, потом медлительно открыла дверь и вошла.
На этот раз матрас покоился на полу. В углу комнаты стоял стол, заваленный бумагами. Ноги Марка выглядывали из-под голубого пледа. На них были белые, как яичная скорлупа, носки. Я подумала о том, что эти лапти никогда не трогают земли, и ощутила укол совести. Из огромного окна, которое уходило на кампус Калифорнийского института, струился свет, и в солнечных лучах танцевали пылинки. молоток улыбнулся.
– Я рад тебя созидать, Шерил. – И добавил, доэтого чем я успела ответствовать: – Ты принесла зеркало.
Я присела к нему на матрас и поцеловала в губки. Когда поднимала голову, мои длинные каштановые волосы скользнули по его груди.
– Принесла. Немного позже приступим к упражнению, о котором я разговаривала в прошедший раз, отлично?
Я спросила Марка, что он делал эти три недели, какие прошли с нашего крайнего занятия. Написание статей отнимало у него достаточно немало времени, и он как раз подписал договор с местной газетой на статью о правах инвалидов. Он с нетерпением ожидал нынешнего дня. Ему правило глядеться, что он сумеет учиться сексом и обретать от этого наслаждение как " обычный " человек. Более такого, он сумел принести наслаждение мне. Человеку в расположении Марка, сексуальные потребности которого воспринимались в лучшем случае как неудобство, это обязано было придать невероятную убежденность. Как и большинству из нас, Марку хотелось верить, что он может принести кому-то наслаждение в кровати.
Я раздела его и разделась хозяйка. Как традиционно, молоток покоился с левого края постели. Его башка постоянно была повернута направо, благодарячему лишь в таком расположении он мог созидать меня, когда я лежала вблизи с ним. Я села на справедливый край матраса и закинула на него лапти. Потом перекатилась на бок и прижалась к нему. Его член уже был возбужден. Я поцеловала его в лоб.
– Ты уже подольше можешь находиться в стадии " плато ". Это успех, – я нежно провела рукою по его лицу и груди. Я поцеловала его в губки и опустила руку, чтоб тронуть его промежности и мошонки. Я ощущала, что мошонка приподнялась, и знала, что это было знаком приближающего оргазма. Я отняла руку и попросила его найти родное положение по шкале побуждения.
– Попробуй найти, где ты находишься. От 1-го до 10.
Ему казалось, что его положение вблизи к 7. Тогда я попросила его изготовить дыхательное упражнение, которому я его научила. Я положила руку на его бедро и провела пальцами по течению к пенису. Сдавленный звук перевоплотился в стон, и он кончил.
– Я желал, чтоб это приключилось позднее, – мрачно произнес молоток.
– Все в порядке. Помнишь, что приключилось в прошедший раз? У тебя может быть еще один оргазм.
– Я желал сейчас заняться сексом.
– Посмотрим, удастся ли нам это изготовить.
Я медлительно провела руками кверху и книзу вдоль его тела. Взяла его лицо в свои ладошки и поцеловала в нос и в губки. Затем встала над ним, делаяупор коленями по обеим граням его тела, чтоб он мог достать до моих грудей. Он облизал их, проводя языком кругом сосков. Я брала его ладонь и, сложив пальцы в ростовщик, осторожно провела костяшками его пальцев по собственному клитору.
– Мне это чрезвычайно нравится, – произнесла я и попросила его держатьвголове, что неким дамам это может не привозить такового наслаждения, благодарячему принципиально не требовать и требовать, желает ли она продолжения.
Пенис Марка напрягся во 2-ой раз, и я скоро одела на него презерватив.
– Я введу лишь кончик, и поглядим, что случится.
Я брала его член в руку и ввела головку в родное влагалище, попросив его расценивать степень побуждения. Сначала я не двигалась, а потом спустилась книзу. Примерно чрез минутку наступил оргазм.

– Ты кончила? – спросил меня молоток, и на его лице возникло разочарованное представление, когда я ответила негативно, сходу же заверив, что мы попытаемся еще раз.
– Тебе понравилось?
– Кажется, да. Все вышло так скоро.
– Быстро, но ты был внутри меня. Это большущий шаг вперед, молоток.
Он улыбнулся и закрыл глаза, как какбудто погрузившись в дымку глубочайших раздумий. Это постоянно наступало после оргазма. Через некое время он возвратился ко мне, и я спросила, готов ли он увидеть себя в зеркале. молоток впервыйраз обязан был увидеть свои гениталии, будучи зрелым человеком.
Я установила зеркало горизонтально на далеком конце постели и стояла, удерживая кончиками пальцев раму в три фута длиной. Я медлительно отодвигала его обратно, чтоб молоток увидел себя полностью. Несколько секунд он не произносил ни слова, пристально осматривая родное тело сверху книзу.
– Ну как тебе? – спросила я.
– Не так уж нехорошо. Мне казалось, что станет ужаснее.
Я ощутила огромное послабление. В работе суррогатного напарника победы невелики и прибывают равномерно. Возможно, это звучит как незначительное приобретение, но для Марка это обозначало большущий прогресс. Он мог помогать положение эрекции мало подольше и не опасался сейчас самого себя и личного тела. Даже неглядя на то, что руки его не могли передвигаться без моей поддержке, он выучился делать губами и языком, доставляя мне наслаждение. Этот процесс начался, когда он впервыйраз коснулся моей груди на главном сеансе, и вданныймомент он продвинулся существенно далее. Если повезет, это понадобится ему в отношениях с грядущей партнершей.
Три недели спустя, в жаркий июльский день, я пришла к Марку, чтоб вести наш крайний сеанс. Дикси крикнула " Войдите! ", когда я постучала в дверь, и провела меня в иную спальню, где в одном углу кучей была сложена одежка, а в ином стоял письменный стол с лампой, изготовленной под Тиффани, которая светилась янтарным светом.
– Ты снова принесла с собой зеркало, – произнес молоток, когда я вошла в заключительную из череды спален, какие он находил для наших занятий.
– Я хочу, чтоб ты увидел собственный член в состоянии эрекции.
Я раздела Марка и разделась хозяйка. Пенис Марка был практически жестким, и я опять установила зеркало на краю постели, чтоб он увидел его.
Когда он дал мне взятьвтолк, что окончил осмотр, я забралась на постель.
– Что ты ощущаешь на этот раз? – спросила я.
– Я размышляю, он чрезвычайно даже ничто, – ответил молоток с ухмылкой.
Я подержала его член в руках некотороеколичество минут, и он спросил, может ли он поцеловать мое влагалище. Я наклонилась над его ртом. Он осторожно поцеловал, запустил внутрь язык. Он лизал мои небольшие губки и проникал языком еще поглубже, скоро доставая его, трогая губами. Он поцеловал клитор. Прекрасное чувство. Несколько секунд спустя я отстранилась и поднесла к его рту дыхательную трубку. Я была возбуждена. Когда молоток показал, что ему хватает воздуха, я положила трубку назад на респиратор. Потом прижалась к нему и обвила его бедро ногой, ощущая, как член упирается мне в ляжку.
Я одела презерватив и, проведя пальцем по головке, просто сжала член рукою. Я перекинула чрез него ногу, чтоб член оказался внутри меня, и истока передвигаться, раскачиваясь. Я ощутила, как влагалище затевает набухать. Я совместно с ним достигла высочайшей точки побуждения. Я замедлила движения, чтоб удлинить стадию " плато " для нас обоих. Я делала вдохи и выдохи, но потом остановилась, чтоб спросить Марка, как он расценивает степень собственного побуждения.
– Около восьми, – ответил он.
Я лежала, не двигаясь, еще минутку, позже приподнялась, чтоб член наоднувторую получился из моего влагалища, после что спустилась книзу и опять поднялась вверх. молоток кончил. Его побуждение продолжалось подольше, чем в хотькакой из наших прошлых занятий. Даже после оргазма его член был еще довольно жестким, чтоб я могла изготовить еще одно перемещение кверху и книзу и окончить хозяйка.
Он практически сходу же спросил, был ли у меня оргазм. Когда я ответила, что был, он просиял.
– Тебе нужен кислород? – спросила я.
– Нет, истина, не нужен, – произнес он. – Если бы мог, я бы выдал это за дыхательную терапию, и выплачивать довелось бы страховой фирмы.
Мы совместно засмеялись.
Из-за полиомиелита грудь Марка была деформирована. Она была приподнята, и на ней практически не было волос. Я наклонилась и лаского поцеловала ее. Послышался всхлип, и я потянулась за трубкой респиратора.
– Нет, – выдохнул он. Я поняла, что он плачет. – Никто никогда ранее не целовал меня в грудь, – произнес он. На этот раз мои глаза наполнились слезами. – Как раз впору.
* * *

молоток временами связывался со мной в движение нескольких лет после нашей крайней встречи, и я была чрезвычайно рада, когда в 1994 году, чрез 8 лет после наших общих занятий, он позвонил и произнес, что повстречал даму. Сьюзан впервыйраз выяснила о Марке, прочитав в Интернете его вирши. Они изготовили на нее такое воспоминание, что она написала ему. Завязалась переписка, и скоро виртуальные дела переросли в настоящие. молоток был счастлив от такого, что его ужас никогда не повстречать подходящего человека не оправдался и он вступал в эти дела, уже владея неким экспериментом. " Благодаря тебе мне не довелось произносить, что я все еще девственник ", – произнес он.

0

3

Грех под одеялом
Моя специальность подарила мне довольно различных историй, чтоб составить эту книжку и оченьмного остальных. Героями неких из них стают такие люди, как молоток, которым приходится сталкиваться с разными трудностями в необыкновенных обстоятельствах. Но большинству все же приходится улаживать наиболее насущные трудности. Речь идет, кпримеру, об импотенции или досрочной эякуляции. Когда я отбрасываю в сторону индивидуальности и странности нрава, практически постоянно какоказалось, что трудности, с которыми приходится биться, чуть ли окажутся в новость почтивсем из нас. Одиночество, беспокойство, ужас, эмоция вины или стыд, низкая самооценка, плохая фигура или неведение особенностей собственного тела – это лишь некие трудности, с которыми я сталкиваюсь любой день.
Я стала суррогатным партнером практически 4 десятилетия обратно, и за это время мне пришлось действовать с сотками различных людей. Я считаю невероятной удачей для себя, что мне получилось купить профессию, благодаря которой я могу с полнойуверенностью заявить, что меняю жизнь людей к лучшему. Мой путь был долог и богат событиями. Меня нередко узнают, когда он начался, и я отвечаю – 1973 год, Сан-Франциско, но это правильно лишь частично. На самом деле все началось практически на 20 лет ранее, в 3-х тысячах миль к востоку от Калифорнии.
Город Сэйлем в штате Массачусетс размещен в шестнадцати милях севернее Бостона на сберегаю океана. Полуостров Сэйлем Нэк и полуостров Винтер, с которым он объединен дамбой, протягиваются в океан, как два указующих перста. Я родилась в 1944 году, когда Сэйлем практически полностью занимали различные этнические общины. Поляки, ирландцы, итальянцы, канадцы – отпрыски эмигрантов, приехавших в xix веке действовать на текстильных фабриках.
Моя семья сделала длинный путь из Франции в Канаду и далее, в Массачусетс, сохранив собственный язык и свои повадки. К счастью, сохранили они и стародавние рецепты. Моя прапрабабушка со стороны отца потрясающе готовила. Когда мы приезжали к ней в краски, рот наполнялся слюной, как лишь мы переступали порог дома, наполненного запахами французской еды. Лучше только ей удавались пироги с мясом или рыбой, запеканка из теста, мяса и овощей, кретоны, жаркое из свинины и говядина по-бургундски.
Сэйлем – пространство, где сохраняется узкая ассоциация с прошедшим, которое непрерывно припоминает о себе. Речь идет о судах над ведьмами. " Дом ведьм ", дом арбитра Джонатана Корвина, который был одним из тех, кто проводил первые процессы над ведьмами в конце xvii века, всееще угрюмо возвышается на углу Норт-стрит и Эссекс-стрит. Гэлоуз Хилл, где массовая истерия и церковный фундаментализм привели к повешению 20 неповинных дам, располагаться неподалеку от такого места, где я выросла. Сегодня град получает на этом благодаря пристрастию путешественников к дешевым атрибутам художества темной магии, но во эпохи моего детства колдуньи были не элементарно рекламным ходом заранее Хэллоуина. В моем детском сознании они были настоящи. Они служили в качестве средства запугивания, чтоб малыш следовал по пути, предначертанном Богом или, по последней мерке, церковью.
Я была главным ребенком в семье Вирджинии и Роберта Террио. Почти два года спустя ко мне присоединился мой брат Дэвид, еще чрез 8 лет – брат Питер. Заработка моего отца на телефонной и телеграфной фирмы Новой Англии хватало, чтоб моя мама вполне могла посвятить себя семейному хозяйству. Он начинал, продавая рекламу телефонным справочникам, и позднее стал правящим. В различие от большинства собственных коллег, мой отец не окончил институт. Зато у него были дарования – он отлично живописал и умел беспокоить языком. Это помогало ему удачно торговать. Расписывая покупателям выгоды размещения рекламы их продукта, он живописал перед их мысленным взглядом картину грядущего объявления и сразу набрасывал эскиз в альбоме, который постоянно носил с собой.
В большинстве собственном члены моей семьи были трудолюбивыми, благородными почтения людьми. Многие из них были щедры и великодушны, и практически все – жизнелюбивые, радостные, обожали огромные семейные обеды, музыку, пляски, с наслаждением острили и ведали летописи.
Самым недалёким человеком в семье для меня была бабушка Фурнье, мама моего отца. Она была остроумной, хорошей и души во мне не чаяла. Первое прошлое моего детства: я выпрыгиваю из коляски, чтоб ринуться с разбега в ее раскрытые объятия. У нее был классный привкус, и когда я выросла, то нашла, что никто более из моих сверстниц не мог похвастаться бабушкой, популярным советам которой разрешено было с полнойуверенностью вытекать.
Несмотря на все свои плюсы, члены моей семьи были людьми собственного времени. Они были взращены в рамках серьезной церковной морали и дофеминистских представлений о роли дамы – ее задачка состояла в том, чтоб быть хорошей, отыскать прочно стоящего на ногах супруга и начинать верной супругой и мамой, обеспечивая собственной семье уют и спокойствие. Моя мама чрезвычайно основательно относилась к данной задаче. Безупречно опрятная, стройная, с безупречной прической и, ежели быть правдивой, помешавшаяся на внешнем облике, она никогда не позволяла себе смотреться малопривлекательно. Она водила хозяйство с непогрешимой аккуратностью и постоянно пожаловалась на то, что ее стремления не встречают должного признания со стороны других. Она была прекрасной домохозяйкой, но я не размышляю, что эта роль доставляла ей огромное наслаждение. Она непрерывно злилась, и, оглядываясь обратно, я сейчас уже просто могу взятьвтолк отчего. Она была наилучшей выпускницей в собственном классе, была способной и разумной дамой и втайне хотела большего, ощущала глубокую неудовлетворенность нескончаемым вокруг семейных повинностей. Но в то время я не могла этого ведать и видела лишь, что мать постоянно была чем-нибудь ворчлива, каким бы совершенством ни казались со стороны она хозяйка и ее дом. " Вы и не увидели, наверное… " – разговаривала она яростно, натерев полы или выстирав занавески, то имеется любой раз, когда занималась неблагодарным семейным трудом.
Что касается секса, то религиозное воспитание и публичное мировоззрение сотворили некоторый негласный код, и ореол молчания и секреты разрешено было сорвать, лишь чтоб подвергнуть грозному осуждению дам( почаще только это были дамы), какие преступили приличия. Однажды моя мама упомянула об одной даме из нашего городка, ее былей однокласснице, которую именовала " распущенной ". Она произнесла это таковым тоном, что я сходу же представила себе, как нехорошо быть распущенной. Я не до конца понимала, что означало это словечко, но была уверена в том, что не хочу быть отнесенной к данной категории дам.
Моя мама не могла даже произнести словечко " влагалище ", а тем наиболее Разговаривать о том, что туда вступало. В ее губах это именовалось " hoosie ", и лишь в тех вариантах, когда предоставленного упоминания совсем невозможно было избежать. Проблему полового обучения или такого, что под этим предполагалось в то время, они ложили на плечи монахинь и педагогов в начальной Школе непорочного зачатия Девы Марии, куда я поступила, когда мне исполнилось 5 лет.
* * *

Во другом классе нас начали приготовлять к главному причастию и первой исповеди. Катехизис наставлял нас в том, что отлично и что непорочно. Иногда меня охватывал ужас при одном только взгляде на священную книжку с расплывчатым изображением Христа, печальным, дружественным взглядом смотревшим на свою греховную паству с обложки.
Мы выучили разницу меж смертными грехами и грехами простительными, и тогда же я получила примерное понятие о том, что такое нравственное падение. Нас изучали, что касаться " там внизу " – это один из самых ужасных грехов. Для Бога это было вособенности обидно, и тот, кто развращал таковым образом родное тело и душу, рисковал быть осужденным на нескончаемые пытки. Это предложение пробуждало тыщи страшных догадок. Что, ежели потрогаешь там внизу, а позже умрешь, не успев исповедаться? Конечно, отправишься прямиком в ад. Я клялась никогда не трогать себя непристойным методом. Я сохраню чистоту собственной души, даже когда будетнеобходимо встретиться с мирскими соблазнами.
Вскоре после такого, как я вульгарна в школу, оказалось, что процесс моего обучения обязан был происходить каким-то иным методом. Гораздо позднее, когда я выросла и у меня уже было двое деток, мне поставили диагноз – дислексия. Но в то время трудности, с которыми я сталкивалась при обучении чтению, письму и арифметике, воспринимали за проявления дерзости, лености или элементарно тупость.
Моим одноклассникам, казалось, не доставляло нималейшего труда ложить совместно звуки, превращать их в слова и предписания. Меня же приводили в смятение слова, состоящие из 1-го слога, как " дом " или " стол ".
Моя мама взялась посодействовать мне выучиться декламировать. Она сходу же заказала серию книжек " Дик и Джейн ", и мы часто после школы занимались чтением. Каждый день мы садились на кухне, и я пробовала прочесть следующий рассказ о приключениях Дика, Джейн и их собаки Спот. Моя мама была осведомлена о существовании такового болезни, как дислексия, не более моих школьных учителей, а терпеливой была еще реже, чем некие из них. Не знаю, казалось ли ей, что это станет содействовать моему быстрейшему обучению, или она элементарно была шибко разочарована итогом, а может быть, задумывалась, что я преднамеренно не хочу осмыслять наиболее обыкновенные вещи, но она прибегала к телесным наказаниям.
Вечера с моей матерью с пугающей предсказуемостью постоянно кончались одинаково. Она умоляла меня прочесть словечко, я читала его неверно. " Произнеси как следует ", – приказывала она и, когда мне не удавалось этого изготовить, так шибко сжимала мою руку, что времяотвремени я вскрикивала от боли. Однажды ее привело в такую гнев, что я три раза неверно прочла словечко " мог ", что она выдернула меня со стула за руку и швырнула назад на стул. Я начинала так шибко психовать, что слова на страничке как какбудто стирались в тот момент, когда я пробовала их прочитать, это сводило все мои усердия на нет и еще более усиливало гнев моей мамы.
Мне было совсем почему-то, и я не могла признать этого еще длинные годы, как моя мама в то же время могла быть и чрезвычайно сострадательной дамой. С нами по соседству жила интеллектуально плохая дама – Грета. Я видела, что мать блага и ласкова с ней. Она требовала, чтоб окружающие относились к ней с должным почтением. Моя мать была ласкова не лишь с Гретой. Ее считали хорошей соседкой, которая с радостью окажет содействие, ежели пригодится. Почему она не могла выразить такое же роль ко мне? Может быть, она видела во мне какие-то отвратительные стороны? Я сделала вывод: меня, вероятно, в принципе нереально влюбиться и я нуждаюсь в другом обращении. Но неувязка состояла в том, что, как бы шибко я ни пыталась, мне, по-видимому, не удавалось начинать лучше.
Я была, видится, в 3-ем классе, когда пришла к заключению, что у меня имеется некие индивидуальности, какие необходимо укрывать. Я убедила себя в том, что была, как тогда разговаривали, " отсталой ". Просто это не проявлялось в таковой ступени, как у Греты. Нужно было удерживать это в секрете, подругому мне бы не позволили обучаться в одном классе с моими товарищами – ежели бы, естественно, они еще остались моими товарищами, выясни они о моих особенностях. Я бы стала изгоем сообщества и стыдом семьи. Бабушка Фурнье, наверняка, заступилась бы за меня, но я бы никогда не поведала ей. Она, можетбыть, даже продолжала бы меня любить, но каким разочарованием будет для нее это изобретение! И уж буквально никто не брал бы меня замуж, ежели бы это выплыло наружу. С одной стороны, я задумывалась, что мне повезло – моя отсталость не так кидается в глаза. С иной стороны, мне казалось, что лучше бы бросалась. Тогда, по последней мерке, люди не питали бы таковых надежд в отношении меня и я бы не могла их разочаровать.
В конце всякого школьного года я трепетала от ужаса, что меня оставят на 2-ой год. К моему облегчению, такового никогда не происходило. Каждый год мне удавалось перескочить. Возможно, эта царапина как бы компенсировала мои отвлеченные невезения, но быстро оказалось, что я могу быть душой фирмы и остро острить. Я могла болтать с кем угодно, я любила дискуссии. По нраву я была оптимистом и прирожденным фаворитом, по последней мерке, в ребяческих играх. Я скоро поняла, что мои шуточки всем нравятся, что у меня способность к общению с людьми, что я умею интересно говорить летописи. Я могла воссоздавать сцены из кинофильмов, цельные диалоги гласом Натали Вуд, Тони Кертиса или остальных популярных в то время артистов. Я смешила собственных одноклассников, и они обожали меня за это.
* * *

В средних классах мне не постоянно удавалось управляться с учебой, и товарищи начали помогать мне, чтоб я не отставала от класса. Обычно перед истоком занятий мы собирались в " Кондитерской Марты ", на соседней улице со школой Девы Марии. У Марты торговали содовой и игрались самый-самый престижный и лихой в то время рок. Элвис, Бидди Холли, Билл Хейли и " Кометс ", Биг Боппер – мы с товарищами сидели со стаканами " Лайм Рики " и млели под их песни, поедая маффины с маслом и джемом. Мы с моей преданной подругой Лизой вертелись на больших барных стульях, и сразу она пристально проверяла мое домашнее поручение, вставляя верные ответы.
К несчастью для меня, наши подпольные утренние занятия не продлились подольше первых месяцев восьмого класса. Однажды холодным сутра, когда мы с Лизой сидели под " chantilly lace ", склонившись над моей домашней работой по арифметике, я сделала кругооборот на собственном стуле и увидела две черные фигуры, приближающиеся к двери. Рясы их вились кругом, как клубы темного дыма. Они подошли поближе. Ошибиться было нереально – сестра Агнеса Женевьева, преподавательница восьмых классов, и сестра Элис, мать-настоятельница. Они каким-то образом узнали об утреннем списывании у Марты и в тот же день положили ему конец. Я не была уверена, преодолею ли сейчас с выпускными экзаменами, но вмешательство сестер частично принесло мне послабление. В конце концов, расстреливать – это грех, желая тогда я, наверняка, могла его себе позволить, таккак на моей душе уже покоился самый-самый тяжелый грех, царица грехов – мастурбация.
Поскольку обязано было войти еще немало времени, доэтого чем мнение самомнения утвердилось в массовой культуре и отличные учителя начали дополнять стремления к тому, чтоб ее случайно не принизить, большаячасть моих ночей начиналось с приступа волнения по поводу унижения, которое мог доставить мне будущий день. Я не могла уснуть. К несчастью, лекарство, приносящее послабление, числилось смертным грехом.
Я истока мастурбировать, когда мне было возле 10 лет, и научилась достигать оргазма практически каждую ночь. Это было единственное, что помогало мне расслабиться и уснуть. Ночью меня охватывала беспокойство, сутра – эмоция вины. Я пришла к убеждению, что неважнокакая болезнь, хотькакой ушиб или ранка – это Божье возмездие. Позже мне доводилось жить дни в кровати вследствии менструальных болей. Это я также считала проявлением священного суда. Он всюду преследовал меня собственным яростным взором. Иногда я представляла, как ангел-хранитель отворачивается с отвращением, покуда я, мастурбируя, двигаюсь кверху и книзу в постели.
Я разочаровала Бога и ангела-хранителя. Не разговаривая уже о моей мамы. Однажды вечером она застала меня за мастурбацией и закричала, стоя в дверях моей спальни: " Сейчас же вынь руки из-под одеяла! "
Священники на исповеди были возмущены никак не меньше. Каждое воскресное утро, покуда я повторяла " Отче наш " и " Аве Марию ", мольбы, какие обязаны были оградить меня от греха, который я любой пир совершала под одеялом, я снова и снова давала клятва противостоять искушению. Исповедники давали мне взятьвтолк, что на мне покоился вособенности тяжелый грех, что я не более и не меньше, как подвожу самого Иисуса Христа, не желая ему противостоять. Я была им гадка, я их разочаровала. Но скоро я дала им еще более предлогов для расстройства.
Глава 3
Непримиримые противоречия: Брайан
У отца Денниса был глубочайший баритон, и казалось, что этим гласом вещает сам Бог. В самом звуке его громогласных сентенций под сводами исповедальни было столько обличения и сразу веры на избавление, что мой свой глас дрожал, покуда я перечисляла свои грехи, перечень которых неизбежно включал в себя мастурбацию. Но с тех пор прошло немало лет. Это было долею детства, прошедшего под наблюдением Бога, который был в одинаковой ступени всевидящим и мстительным. Бог, в которого в 1976 году я уже не веровала. Но в моих ушах всееще звучал глас отца Денниса, когда я прослушивала Брайана, пациента, который осенью обратился ко мне.
К тому времени я уже три года была суррогатным партнером, одной из приблизительно ста людей, занимающихся этим. Сейчас умышленно обученных суррогатных партнеров в Соединенных Штатах мало. Международная связь суррогатных партнеров заявляет, что таковых людей в стране возле пятидесяти. Даже в конце 70-х, когда это количество было существенно больше, нас, по моей оценке, было не более двухсот. Большинство из них жили и практиковали на побережье.
Мы с Брайаном встретились в квартире с одной спальней, которую я превратила в собственный кабинет. В гостиной я проводила консультации, в спальне – физиологическую дробь работы с покупателями. Обставляя квартиру, я позаботилась о том, чтоб люди ощущали себя вольно и уютно: мягкие кресла, стенки, покрашенные в ясный персиковый краска. На стол я постоянно ставила бодрые цветочки и чего-нибудь покушать. Меньше только мне бы хотелось, чтоб заказчик ощущал себя как в клинике.
Брайану было 30 два года, его неувязка содержалась в том, что ему тяжело было достигать и помогать эрекцию. Его член становился жестким на некотороеколичество минут, а потом опять расслаблялся. Он бился с этим уже два года, с тех пор, как его брак кончился разводом, и предпосылки данной трудности было несложно отгадать. Сесилия, сейчас уже былая супруга Брайана, была верующей католичкой и расплодилась с ним, застав его единожды мастурбирующим в ванной. Мне показалось увлекательным, что она выбрала преступить законы церковной веры, запрещающие развод, не сделав такового же исключения для мастурбации. Я не была знакома с Сесилией, но представляла себе, в каком смятении она присутствовала, оказавшись перед необходимостью избрать из 2-ух грехов тот, что не нанесет ущерба ее религиозному ощущению и вечной душе. Было разумеется, какое зло в данной сложный ситуации покажется ей наименьшим.
Брайан был низким коренастым человеком. У него был собственный магазин авто продуктов, и он упрямо трудился, чтоб превратить его в удачное начинание. Он сидел в кресле против меня и нервозно покачивал ногой. Он упоминал день, когда Сесилия застала его на месте правонарушения.
– Она желала, чтоб мы занимались этим лишь раз в недельку, благодарячему я делал это сам достаточно нередко. Обычно в ванной или в лавке, когда все уходили домой, – заявлял он. – Но в тот день я был в спальне. Была суббота, и она работала в саду, благодарячему я задумывался, что ее не станет некое время и я в сохранности.
Он практически завоевал оргазма, когда Сесилия открыла дверь.
– Что ты делаешь?! – закричала она.
Брайан кинулся натягивать брюки, закрывая член рукою.
– Как какбудто я стеснялся не лишь такого, что делал, но вообщем такого, что раздет, собственного тела, – поведал он.
В тот день он дремал на диване. На последующее утро она огласила ему, что то, что он делает, – грех, что это извращение. Он женатый человек. Он обязан был уже вырасти надобность в мастурбации. Если бы он обожал ее, он бы так не поступал.
Сесилия не лишь выложила представления церковной церкви о мастурбации, но и затронула один из самых распространенных легенд, связанных с этим. Она была убеждена, что человек, женившись или выйдя замуж, добивается сексуальной " зрелости " и обязан, как последствие этого, отрешиться от мастурбации и вынести всю свою сексуальную энергию на вторую половину. Конечно, на дворе был 1976 год, сексапильная революция еще обладала умами людей, тем наиболее на калифорнийском побережье, но люди с трудом расстаются с отжившими легендами.
Прошло некотороеколичество противных недель, доэтого чем Сесилия огласила, что желает развода. Брайан умолял ее не ретироваться от него. Он обещал, что никогда более не сделает этого, намеревался идти к психотерапевту. Но Сесилия была непреклонна, и к концу года развод состоялся.
В движение главного сеанса Брайан немало заявлял о Сесилии. Я получила красивое понятие о том, что происходило у нее в голове. Но что об этом задумывался Брайан? Считал ли он себя виновным?
– Не знаю. Наверное, она бы не ушла, ежели бы я не сделал ничто отвратительного, – заявлял он. – Я порушил собственный брак… этим, – он взъерошил свои золотистые волосы. – Я не могу добиться эрекции с тех пор, как она меня поймала. Прошло уже два года, и я все еще надеюсь на какие-нибудь конфигурации.
– Как какбудто ты себя наказываешь, – произнесла я.
– Возможно, – ответил он.
– Брайан, у скудной Сесилии неправильные представления об этом, и, может быть, она когда-либо удостоверится в собственной ошибке. Ты не сделал ничто отвратительного. Мастурбация – это натуральная, здоровенная надобность.
– Даже ежели ты женат?
– Женат, одинок, разведен, помолвлен, живешь с кем-нибудь – нетакуживажно. В мастурбации нет ничто отвратительного.
Думаю, интуитивно Брайан издавна это ощущал, но эти слова, произнесенные мной, дали ему убежденности. Работа суррогатного напарника постоянно содержится в том, чтоб доэтого только уверить покупателя, что собственных сексуальных потребностей не необходимо стесняться. Брайан колебался в собственной оценке такого, что делал. Он не считал, что мастурбация – грех так тяжелый, что вследствии этого стоит разводиться, но был отдален от такого, чтоб полагать это натуральной потребностью. Я попросила его выложить мне свои взоры на мастурбацию и поведать, чему его изучали.
– Меня растили в церковной вере, благодарячему я постоянно считал, что это грех. Думаю, я никогда не желал в это верить. Я не слышал, чтоб в семье или где-либо еще об этом разговаривали. Многие мои товарищи молвят, что мужчине это не требуется, ежели у него имеется дама.
Я заверила Брайана, что это также миф, и спросила, что проистекает, когда он затевает возбуждаться и мастурбировать.
– Я затеваю изображать себе различные вещи, но позже спохватываюсь и прерываю себя. Потом меня охватывает волнение – сумеет ли он вообщем когда-либо начинать жестким? Это некая ирония – я не могу мастурбировать с тех пор, как Сесилия от меня ушла.
Он добавил, что с тех пор, как развелся, он некотороеколичество раз вытерпел неудачу в кровати с различными партнершами, и все кончалось неловкими извинениями. Чувство унижения и ужас, что у него никогда более не станет обычных отношений, принудили его обратиться к психотерапевту, который и направил его ко мне.
– У меня для тебя имеется домашнее поручение, – произнесла я. – Я хочу, чтоб ты позволил себе выдумывать. Следующие две недели пытайся изображать различные вещи, дай себе самому позволение возобновлять. Помни, что это элементарно выдумки, благодарячему в них разрешено делать все, что угодно, – аморальное, преступное, вредное, – все, что желаешь.

Как и почтивсех остальных покупателей, Брайана кое-что удерживало. Я ощущала, что ему было интересно и он желал освободиться от неких колебаний. С иной стороны, он был охвачен таковым ощущением вины, так опасался проявлений своей сексапильности, что даже выяснить кое-что новое казалось ему правонарушением. Пациенты постоянно прибывают ко мне, наслушавшись различных понятий, чувствуя противоречивые ощущения, по-разному оценивая сексуальность. Проблема содержится в том, что в большинстве случаев они находятся во власти заблуждений, штампов, какие распространяют средства массовой информации, и элементарно неправильных сведений. Я не прекращаю изумляться тому, что присутствие нужных познаний в данной области, поданных без осуждения и неодобрения, имеютвсешансы просто разделять эмоция позора или вины и превратить интимные дела из неизменной борьбы в источник наслаждения.
Я спросила Брайана, готов ли он исполнить некие упражнения. Когда он ответил согласием, мы прошли в спальню и разделись. Я сняла с постели плед и, предложив ему прилечь, легла вблизи с ним.
Как традиционно, я истока с расслабляющих упражнений. Я попросила его дышать углубленно, медлительно, чтоб животик становился плоским и опять воспринимал бывшую форму на выдохе. Он закрыл глаза, и я помогала ему мысленно " исследовать " родное тело от головы до пальцев ног, проговаривая каждую мелочь.
– Продолжай дышать, и ежели почувствуешь, что в некий точке осталось усилие, вдохни, ориентируя вдыхаемый воздух в эту точку, и как какбудто выпускай усилие на выдохе, – произнесла я.
Когда он закончил " сканирование ", я попросила его изготовить еще 5 глубочайших вдохов.
– Постарайся освободиться от хотькакого напряжения, ежели оно еще остается в теле.
Затем я спросила, как он себя ощущает, и он ответил, что еще наиболее расслаблен, чем был сначала.
Пришло время перейти к упражнению " ложечка ", которое формирует нужное чувство недалекости меж мной и покупателем. Я попросила Брайана повернуться на бок, спиной ко мне. Я также повернулась, прижавшись к нему в форме ложечки. Я положила руку ему на пояс и согнула колени, прижимая их к внутренней стороне его коленей.
– Твое дыхание обязано быть безмятежным, – произнесла я мягко. – Делай безмятежные и плавные вдохи.
Я пристально наблюдала за ритмом его дыхания и хозяйка дышала в такт. Вскоре мы уже делали одновременные вдохи и выдохи, истока вводиться эмоциональная близость. Я спросила Брайана о его чувствах, чтоб ведать, готов ли он перейти к " тактильному контакту ". Когда он произнес, что готов, я попросила его прилечь на животик на середину постели, раздвинув лапти в форме буквы v. Я встала на колени около постели и, попросив его дышать углубленно, на вдохах истока щупать его ступни и лодыжки. У него были плоские ступни и мозоли на огромных пальцах.
Я села на постель меж его ног. Волосы на них были практически белыми, еще яснее, чем на голове. В начале упражнения его мускулы на ногах и спине были напряжены, как туго напряжённый трос. Когда я провела по ним ладонями, то ощутила, что некая дробь напряжения ушла. Я ощупала его ягодицы и верхнюю дробь спины. На его широких плечах была россыпь веснушек коричного цвета. Мои ладошки изучили его плечи и руки. Напряжение мало ослабело.
Я возвратилась к плечам, ощупала шею и добралась до макушки. Мои ладошки коснулись той доли лица, которая была мне видна, пальцы ощутили челюсть, щеку, ухо и опять осторожно спустились книзу широкими скользящими движениями до подушечек пальцев на ногах. Я аккуратненько сжала их и попросила Брайана изготовить глубочайший вдох. На выдохе я разжала руки. Очень бесшумно, практически шепотом я попросила перевернуться на спину, когда он ощутит, что готов к этому.
Я равномерно ощупала переднюю дробь ступней, лапти и приблизилась к промежности. Когда я тронула основания члена, он стал жестче и мускулы во всем теле напряглись. Я попросила его изготовить глубочайший вдох, покуда мои руки двигались кверху, к лобку, животу и груди. Я пробежала пальцами по плечам, рукам, ладоням и возвратилась к шее и лицу. Я тронула глаз, лба, ушей, губ, челюсти и в крайний раз сделала целый путь назад, книзу.
В движение только упражнения член Брайана никогда не был до конца расслаблен. Эрекция становилась посильнее, меньше, а позже опять посильнее. Я нередко замечаю это при работе с пациентами, и на данной стадии не следует сходу же переходить к половому акту. Главное заблуждение о работе суррогатного напарника содержится в том, что секс с покупателем проистекает сходу же и на каждом занятии, тогда как наша главная задачка – посодействовать покупателю лучше разбираться в себе и править нуждами собственного тела. Для покупателя прибывать в положение эрекции, расслабляться, достигать ее опять и потом опять расслабляться чрезвычайно здорово, поэтому что дает взятьвтолк ему и мне, что волнует его, а что нет. До секса дело доходит позднее, когда мы выполним некий комплект упражнений и равномерно достигнем нужного уровня недалекости. Я хочу обучить пациента разбираться в том, что его заводит, и вынудить его взятьвтолк, что эрекция начинается, когда он расслаблен и не беспокоится.
* * *

Две недели спустя Брайан опять погрузился в кресло против меня в моем кабинете. Он шибко горбился и непрерывно перебирал пальцами. Он с жадностью набросился на орехи, стоявшие перед ним на столике.
– Как ты себя ощущаешь? – спросила я.
– Не знаю. Задание, которое ты мне отдала, – я не сумел его изготовить. У меня элементарно не выходит не мыслить о различных вещах.
– Это привычно. Помни, что мы лишь начали работу. Постарайся быть терпеливым по отношению к самому себе.
– Я не убежден, что смогу кое-что поменять. Только он делается жестким – я затеваю паниковать, и все уходит.
– Все выйдет, элементарно это не может случится в одно миг. Ты получишь нужные навыки, чтоб править этим, но будетнужно время. Помни, необходимо пытаться быть терпеливым.
Мы побеседовали еще мало. Брайан вспомнил еще некотороеколичество легенд, с которыми он подрос: будешь немало мастурбировать – ослепнешь; это знак искренней заболевания; это может начинать рискованным пристрастием.
– Все это деза, Брайан. Мастурбация – это несомненно, это даже здорово по почтивсем факторам. Это закрепляет простату, снимает стресс, способствует лучше узнавать проявления собственной сексапильности. У меня имеется еще одно упражнение, которое я хочу тебе представить, оно способствует лучше выяснить родное тело.
Упражнения Кегеля фиксируют мускулы диафрагмы таза и наращивают чувствительность гениталий. Обычно им обучают дам, но для парней они также могутбытьполезны. Их употребляют, чтоб совершенствовать чувственный центр, то имеется дееспособность острее принимать и ответствовать на физиологические чувства. Особенно это касается напряжения мускул, приходящего совместно с половым побуждением. Я подумала, что, ежели Брайан научится лучше ощущать родное тело, это поможет совладать с запретами, какие он сам на себя прикладывает.
Мы прошли в спальню, сняли одежду и легли вблизи на постель. Я разъяснила Брайану упражнения.
– Они помогают ощутить лобково-копчиковую мышцу. Лучший метод отыскать эту мышцу – попробовать приостановить поток мочи, когда в последующий раз будешь в туалете. Ты сделаешь это с поддержкой ЛК-мышцы. В последующий раз постарайся испытать. Во время семяизвержения ты невольно задействуешь эту мышцу.
Затем я совместно с ним выполнила упражнение.
– Представь, что ты продолжительно всасываешь кое-что чрез соломинку. Сделай длинный вдох ртом и сосчитай до 3-х и в это же время напряги ЛК-мышцу. Представь, что тебе необходимо в туалет, но вблизи его нигде нет. Зафиксируй такое состояние на три секунды, а позже расслабь мышцу. Потом сделай три стремительных маленьких вдоха, чтоб вдохи приходились на усилие мускулы, а выдохи – на расслабление. Делай попеременно два данных упражнения – 20 раз длинные вдохи, 20 – короткие.

0

4

Мы совместно некотороеколичество раз повторили цикл упражнений, и я предложила ему вместо 20 делать их по шестьдесят раз в день и равномерно дойти до сотки.
Мы опять перешли к " тактильному контакту ", и на этот раз Брайан ощущал себя свободнее. Исследуя переднюю и заднюю дробь его тела, я увидела, что мускулы не так напряжены, а времяотвремени мне даже казалось, что он вот-вот уснет.
Когда мы окончили, я попросила его поведать, что он ощущал. Он произнес, что соприкосновение плеч и стоп доставляло ему чувственное наслаждение, а нижней доли спины и области гениталий – сексуальное. Ему было славно, когда я сжимала его руки и заднюю дробь ног, и он не ощущал ничто – в других долях тела.
Закончив изучить тело Брайана и услышав его рецензия, я попросила его изготовить то же наиболее со мной, так я и действую традиционно на другом сеансе.
Я перекатилась на животик, а Брайан погрузился на пол. Он осторожно брал в руку мою ступню. Я практически сходу поняла, что у него чрезвычайно отлично выходит. Было разумеется, что он пристально смотрел за тем, как это действую я, и повторяет мои медлительные движения, применяя всю ладонь полностью.
Брайан сильными руками ощупал мои лодыжки и заднюю дробь бедер, потом просто провел по бедрам, ягодицам и пояснице. Здесь он надавил мало посильнее, и мои мускулы расслабились под его прикосновением. Он расставил руки и ощупал мою спину, плечи и руки до самых ладоней. Затем возвратился к плечам и шее. Кончиками пальцев он осторожно изучил мой лоб, нос, щеки и губки.
Когда он опять возвратился к моему телу и добрался до ступней, я по его просьбе перевернулась на спину. Пока Брайан медлительно, шаг за шагом, трогал долей моего тела, я ощутила, что расслабилась еще более и во мне затевает нарастать побуждение. Его пальцы коснулись моего лобка. Брайан ощутил, как напряглись мои мускулы, и осторожно нажал ладонями мне на животик, покуда я делала глубочайшие вдохи. Его руки двигались больше, и когда он добрался до моей груди, то провел указательным пальцем кругом сосков. Коснувшись лица, он еще более замедлил движения: осторожно провел пальцами по моим устам, потом они скользнули вдоль носа и по скулам. Он добрался до макушки и опять начал ворачиваться книзу, трогая всех тех мест, которых уже трогал ранее. Затем, не спеша, спросил, готова ли я поведать о собственных чувствах.
Я произнесла, что практически все это время мне было славно. Сексуальное наслаждение я чувствовала, когда он трогал внутренней стороны моих бедер, груди, лица, шеи, ягодиц, сосков и внутренней доли руки. Когда он трогал других долей тела, мне было славно и времяотвремени я чувствовала чувственное наслаждение. Нейтральных чувств я не испытала ни разу. Брайан лег вблизи со мной, трогая меня бедром и плечом. Я могла ощущать тепло его тела. Мы прикрыли глаза и начали делать глубочайшие вдохи. Спустя некотороеколичество минут я открыла глаза и увидела, что его член стал жестче.
Я понимала, что доверие меж нами вырастает. Брайан трогал моего тела и знал, что мне это нравится. Это постоянно способствует покупателям, поэтому что они ощущают, что находятся со мной на одинаковых. Мы продолжили делать дыхательные упражнения, и когда я открыла глаза, чтоб заговорить, то увидела, что член Брайана опять расслаблен.
– Брайан, ты готов стать?
– Да, – ответил он вяло.
Я встала с постели и спросила, могу ли его объять, и поблагодарила, когда он позволил мне изготовить это. Мы оделись и возвратились по коридору в комнату, где я проводила консультации. Я напомнила ему о необходимости делать упражнения, какие сейчас показала ему, и мы договорились столкнуться еще раз две недели спустя.
К концу нашего третьего занятия Брайан завоевал заметного успеха. Он часто исполнял упражнения, которым я его научила, – дыхательные, расслабляющие, упражнения Кегеля. Его ужас перед мастурбацией и эмоция вины были уже не так сильны, и он мог помогать положение эрекции 5 или 6 минут, практически в два раза более, чем ранее. Он заявлял, что сейчас мог окунуться в свои выдумки и ощущал, что в его сознании произошли некие конфигурации. Например, он все еще слышал команду " стоп ", когда начинал возбуждаться, но уже разумел, что ему не непременно повиноваться данной команде. Расслабляющие упражнения помогали узнавать и освобождаться от ощущения волнения, которое делало его эрекцию непродолжительной. Для 3-х сеансов это был значимый итог, но лишь на четвертом занятии Брайан вправду сделал большущий шаг вперед. На этом занятии я показала ему упражнение с гениталиями.
* * *

Когда Брайан пришел на 4-ое рукоделие, на его лице игралась широкая ухмылка. Он завоевал успеха, о котором ранее не мог и мечтать. Он даже намеревался позвать одну даму на свидание. Мы мало побеседовали, потом я пригласила Брайана в спальню.
– Для этого упражнения необходимо сконцентрироваться на гениталиях, – разъясняла я. – Мы станем изучить друг друга и говорить о том, что ощущаем. Упражнение здорово по двум факторам. Во-первых, оно дает вероятность найти, какая дробь данной зоны наиболее чувствительна и лучше откликается на прикосновения. Во-вторых, оно способствует вынести наше общение на наиболее любовный степень. Ты будешь произносить, что ощущаешь, а потом мы поменяемся ролями. Наша задачка – выучиться новости схожий разговор с грядущим партнером.
Брайан мало напрягся.
– Упражнение подразумевает абсолютную бесстрастность, – продолжила я. – Единственное, к чему мы обязаны стремиться, – это пристально смотреть за своими чувствами. Я буду непрерывно требовать тебя об этом. Здесь нет правильных или ошибочных чувств. Отнесись к этому, как к медленному, вдумчивому изучению. Будь заботлив к любому прикосновению и применяй все органы эмоций. Анализируй все, что наблюдаешь, слышишь, ощущаешь, хотькакой аромат или привкус. Многие не добиваются эрекции во время упражнения, неким это удается. И то, и иное привычно.
Я включила лампу на ночном столике. Затем достала из шкафа 6 подушек, 4 из которых положила в изголовье, чтоб Брайан мог базироваться на них, и две оставила для себя, чтоб удобнее было лежать на середине постели. Из тумбочки я брала маленькое зеркало, салфетки и смазывающий гель.
Я сняла штаны и блузку и убрала волосы в пучок, чтоб они не препятствовали. Брайан разделся, я брала его за руку и отвела к постели. Я попросила его присесть, базироваться спиной о подушечки и согнуть лапти в коленях. Две оставшиеся подушечки я положила себе под поясницу, чтоб мне было комфортно сидеть меж его ног на середине постели. Я раздвинула лапти и попросила Брайана изготовить то же наиболее, чтоб наши лапти образовывали ромб.
На ногах у Брайана круглились мускулы, волосы на его голенях мало щекотали мне колени. У него были большие плечи, короткие пальцы и долгий шрам на предплечье. Его животик пересекала дорожка волос, какие становились тоньше и практически пропадали на груди. Я брала его руки в свои.
– Глубокое дыхание, – сказала я.
Несколько минут мы совместно делали вдохи и выдохи, и, вконцеконцов я разжала пальцы и выпустила его ладошки.
У Брайана был член средней длины. На лобке – просторный треугольник ясных волос. Широкая мошонка выступала вперед.
– Помни, в движение этого упражнения ты, можетбыть, возбудишься, а может быть, и нет. И то, и иное сносно. Любая реакция станет натуральной.
Я наклонилась вперед, брала член Брайана в левую руку, поддерживая его правой. Я осторожно согнула его в сторону лобка.
Я медлительно водила кончиком пальца вдоль желез на головке. По правой стороне до мочеиспускательного канала и книзу по левой стороне.
Я ощутила, как напряглись мускулы на его ногах. Я попросила его испытать расслабиться. Каждый раз, когда я ощущала, что в той или другой доли тела возникает усилие, я клала ладонь на это пространство и умоляла его ослабить усилие.
– Расскажи, что ты ощущаешь. Одна сторона наиболее чувствительна, чем иная? – спросила я.
У него покраснели лицо и шея, напряглись мускулы живота.
– Мне видится, правая, но я не убежден, – ответил Брайан.
Я опять провела пальцем по головке и спросила, ощущает ли он разницу вданныймомент, напомнив, что ощущать ее совсем не непременно и полностью натуральным станет ответствовать негативно.
– Я не знаю.
– Хорошо, тогда продолжим.
Я дотронулась до уздечки – зоны, которая размещена треугольником внизу головки, и пробежала пальцами меж 2-мя железами. И опять спросила у Брайана, что он ощутил.
– Это славно. Очень славно.
Я тронула венца в нижней доли головки члена и спросила его, поменялись ли чувства по сравнению с остальными моими прикосновениями.
– Не так щепетильно, как то, что было до этого.
– Ты имеешь в виду уздечку?
– Да, уздечка.
Пенис Брайана начал силиться. Сжимая его левой рукою, я провела три раза сверху книзу с правой стороны, с левой и в середине чуток ниже головки. То же наиболее я сделала в средней доли члена и внизу, совершенно вблизи к основанию. Я опять обратилась к Брайану с тем же вопросом, он ответил, что наиболее милые чувства ему доставили прикосновения около головки.
Я сделала то же наиболее справа, слева и в середине мошонки, провела пальцем по полосы, аналогичной на шов, который создается, когда зародыш делается самцом. Линия идет от головки члена к мошонке. Как у почтивсех обрезанных парней, у Брайана эта линия была изогнута направо. Брайан произнес, что на всей длине полосы самым чувствительным помещением была правая дробь промежности.
Дыхание Брайана участилось, и я попросила его прикрыть глаза. Я выдавила на руки мало геля. Осторожно сомкнув пальцы на основании члена, я сделала винтообразное перемещение запястьем и поднялась кверху, к головке. Я повторила спираль правой рукою, а потом левой и спросила, ощутил ли он разницу. Брайан ответил, что наиболее милые чувства ему доставило перемещение левой рукою.
Брайан вполне завоевал эрекции, и его мошонка набухла. Я попросила его изготовить некотороеколичество глубочайших вдохов и мысленно обратиться к собственному телу, расслабляя интенсивные мускулы.
– Испытывать усилие во время эрекции несомненно, вособенности в области живота, ягодиц и бедер, но ежели ты попытаешься расслабить мускулы, это позволит удлинить чувства, какие ты чувствуешь вданныймомент, – произнесла я.
Я брала салфетку и вытерла гель.
– Сейчас я сделаю то же наиболее ртом, – произнесла я.
Я наклонилась еще далее и брала его член ртом. Я мало согнула лапти в коленях, чтоб было удобнее наклоняться. Ноги Брайана лежали на моих, от моего движения они приподнялись и напряглись.
– Расслабь лапти, опусти их на мои. Все нужное я вданныймомент сделаю хозяйка.
Он расслабил мускулы.
Языком я провела по основанию и головке члена, делая кругообразные движения, ощущая, как картина упирается в мое небо. Я достала его член изо рта, чтоб трогать головки лишь губами. Затем разомкнула губки.
– Какие чувства?
– Приятно, – Брайан сделал глубочайший вдох. – Просто непревзойденно.
– Тебе более понравились касания губами или рукою?
– Губами.
Я выпрямила спину. На данной стадии я перехожу к дискуссии такого, что узнала во время упражнения. Брайан и я, мы совместно узнали немало новейшего о том, на что реагирует его тело и в какой-никакой его доли оно более щепетильно к прикосновениям.
– Я получила наиболее светлое понятие о том, какие прикосновения доставляют тебе бó льшее наслаждение. Уздечка, промежность, правая сторона члена – у тебя эти зоны чрезвычайно чувствительны. Тебе понравились оральная активизация и спиралеобразное перемещение левой рукою книзу. Это чрезвычайно принципиально для предстоящей работы.
Я спросила Брайана, комфортно ли ему, не необходимо ли посещать в ванную, требуется ли ему пауза. Он ответил, что все в порядке, и кивнул в протест на вопрос о том, готов ли он преступить к изучению моих гениталий.
Я достала лапти, лежавшие под ногами Брайана. Они были влажными от пота и просто скользили друг о друга. Я положила свои лапти поверх, чтоб они всееще лежали в форме буквы v, и протянула Брайану зеркало, попросив повернуть его той стороной, которая увеличивала.
Пальцами я раздвинула огромные половые губки, чтоб было отлично следовательно вульву.
– Если ты поставишь зеркало вот тут, то тебе станет отлично следовательно, – произнесла я, указывая на необходимое пространство на постели. – И я проведу тебе экскурсию по моему влагалищу.
Я мало смазала палец гелем.
Начав сверху, я показала ему, где размещен капюшон клитора, клитор и небольшие губки, позже – отверстие уретры. Брайан спросил, щепетильно ли оно к прикосновению. Я произнесла, что мне не нравится, когда трогают конкретно там, но посещают дамы, испытывающие остальные чувства, и необходимо постоянно задавать вопросы партнеру. Еще я разъяснила, что, доэтого чем трогать гениталий, необходимо умывать руки, чтоб не предположить попадания микробов, и удостовериться, что ногти на руках пострижены.
Я показала ему пространство сходу же за отверстием уретры и произнесла, что моя точка g располагаться с обратной стороны:
– Она располагаться на стенке влагалища за уретрой, на дюйм вглубь.
Я показала преддверие влагалища, зону перед отверстием влагалища и останки девственной пелены, какие смотрятся, как неровные обрывки кожи, два наверху, два внизу. Затем я ввела во влагалище палец.
Я достала палец и провела им вдоль промежности.
Брайан тяжко дышал, и я видела, что мошонка приподнялась. Несколько капель семени возникли на головке. Я спросила его, что он ощущает.
– Все отлично, но я мало опасаюсь, – произнес он.
На вопрос, что он опасается, Брайан ответил, что опасается окончить очень скоро вследствии такого, что у него уже чрезвычайно продолжительно не было отношений с дамой. Последний раз он занимался сексом возле 2-ух лет обратно, и с тех пор ни одна попытка не увенчалась успехом. Я напомнила ему, что его член располагаться в состоянии эрекции уже возле пятнадцати минут, это еще более, чем все, что нам удавалось добиться до этого. Мы сделали некотороеколичество глубочайших вдохов. Я попросила его на выдохе попробовать расслабить каждую напряженную мышцу на животе, ягодицах, в бедрах. Его член мало ослабел, и мы могли возобновлять. Я произнесла, что он может мало смазать палец гелем и приступить изучить мои гениталии.
Я приподняла капюшон клитора и попросила тронуть моего клитора.
– Это чрезвычайно славно. Некоторым дамам прямое касание видится очень чувствительным, но мне это нравится. Лучше только приступить с касаний на наружной стороне капюшона и спросить, желала бы партнерша, чтоб трогали ее клитора. Возможно, поначалу она скажет, что ей этого не охото, но все может поменяться, когда побуждение вырастает. Начни с легкого касания и узнавай, желает ли она, чтоб ты нажимал посильнее. Лучше, чтоб палец был смазан какой-либо натуральной смазкой или особым средством.
Я начинала ощущать побуждение, ягодицы и животик напряглись, и по телу прошла волна погода. Я сделала некотороеколичество глубочайших вдохов и расслабила мускулы.
Палец Брайана двигался вдоль изгиба моей маленькой губки.
– Это чрезвычайно славно, вособенности слева.
Я попросила его завести палец внутрь до главного сустава и тронуть стены влагалища с внутренней стороны.
– Это и имеется точка g. Моя не так чувствительна, как клитор, но мне все одинаково чрезвычайно нравится касание в данной области.
Брайан вводил палец все поглубже, и из моего влагалища истока выдаваться жидкость. Он медлительно доставал палец и опять вводил внутрь.
– Мне видится, что соприкосновение справа мне приятнее, чем слева, – произнесла я.
Его палец просочился поглубже, дотронувшись до шеи матки. Он спросил, что коснулся, и я ответила. Затем он спросил, нравится ли мне это касание. Я разъяснила, что мне это не нравится, но это чрезвычайно тенденциозно, так что необходимо постоянно требовать об этом у напарника. Брайан достал палец. Я брала его в руку, провела им вдоль промежности, объяснив, как чувствительна эта область.
Тогда Брайан брал в руку собственный член и сделал скорое перемещение рукою кверху и книзу. Когда ему показалось, что он быстро кончит, он остановился и сделал некотороеколичество глубочайших вдохов. Он выдавил на руку мало геля и опять брал член рукою. Движение кверху и книзу было уже наиболее медленным. Через некотороеколичество минут он ускорил темп. С негромким " О! " он кончил, откинув голову на подушечки и свесив руки по обе стороны тела.
– Брайан, что ты ощущаешь?
– Только милые чувства.
Его башка спустилась на правое плечо. Он закрыл глаза и задышал гладко и медлительно. Я подумала, что он заснул, покуда водинмомент он не сказал: " И никакой вины ".
Я произнесла ему, какого огромного успеха он завоевал, и добавила, что он заполучил чрезвычайно нужный опыт.
– Ты вполне контролируешь родное тело. Если захочешь удлинить стадию побуждения, заполучить более наслаждения перед оргазмом, ты уже можешь это делать. Продолжительность данной стадии сейчас зависит лишь от тебя.
* * *

Четвертое рукоделие стало поворотным пт для Брайана. В первый раз за два года ему получилось добиться оргазма во время мастурбации, и впервыйраз за всю свою жизнь он сумел изготовить это в пребывании иного человека.
Как и в психотерапии, процесс работы суррогатного напарника с покупателем изредка случается линейным. Два шага вперед и один обратно. Моя задачка – передвигаться на пути к улучшению, и я готова к тому, что оно начинается не сходу. История Брайана – тому образчик.
– Я чрезвычайно разочарован, я совсем свалился духом, – так начался наш 5-ый сеанс.
Брайан поведал, что ему опять трудно помогать эрекцию. Я напомнила ему, какой-никакой большой шаг вперед он сделал, и заверила, что невезения – это обыденное явление.
– Постарайся быть терпеливым, испытывай родное тело. Ты отлично справляешься. Одна плохая попытка не значит, что все, что ты завоевал ранее, прошло впустую, – повторяла я.
На 3-х упражнениях, последовавших за этим, мы делали немало различных упражнений. Брайан совладал с унынием и опять начал делать успехи. Когда пришло время седьмого сеанса, он сказал мне, что ему некотороеколичество раз получилось добиться оргазма.
На крайнем занятии он объявил, что вот уже месяц, как он удачно мастурбирует, не чувствуя при этом нималейшего ощущения вины, и поведал, что в эту субботу у него свидание с прелестной женщиной.
– Я уже не опасался позвать ее поужинать, – произнес он.
– Прекрасно! Это чрезвычайно полезно, Брайан.
Самое огромное удовлетворение от работы я приобретаю, когда мой клиент получает все огромную убежденность в себе и ему все легче помогать с иными людьми общение, которое, как я постоянно надеюсь, перерастет со порой в здоровые и прочные дела.
– Брайан, я хочу, чтоб ты знал – ежели у тебя когда-либо появятся сомнения, ежели тебе пригодится согласие и содействие, ты постоянно можешь позвонить мне.
Мы обнялись.
– Ты великолепен. Не забывай об этом, – повторяла я, сопровождая его до двери.
Если я вижу, что клиент преодолевает проблему, схожую той, с которой встретился Брайан, я не упускаю варианта излишний раз напомнить ему, какой-никакой большущий шаг вперед он сделал и как шибко сумел поменяться. За немало лет до такого, как я стала суррогатным партнером, мне доводилось непрерывно напоминать об этом самой себе.
Глава 4
Озабоченная
В мой первый год обучения в старших классах меня скинул мощнейший грипп, и я присутствовала в совершенной убежденности, что это и имеется преддверие загробной жизни, ежели, естественно, не перестану каждую ночь отдаваться греху. Мое гортань горело огнем, я чуть могла глотать. Оба уха были заложены плотно, и под 2-мя одеялами меня колотила боязнь. Мне казалось, что кашель выскребает внутри мои легкие, как железная губка. Необходимость стать с кровати и добраться до туалета угрожала переутомлением. Ходить в школу я не могла и, как итог, пропустила первую недельку занятий в октябре, и по возвращении мне предстояла целая множество такого, что нужно было догонять.
В первый же день я отправилась на 2-ой этаж, чтоб скопировать лабораторную работу. Перед дверью класса натуральных наук в коридоре болтали некотороеколичество долговязых мальчиков из школьной команды по баскетболу. В свои четырнадцать я была чрезвычайно стеснительной и никогда не отважилась бы заговорить с ними. Возможно, мне и удавалось забавно говорить летописи в кружку собственных подружек, но с мальчиками я была робка. Из-за моей общительности это не бросалось в глаза, но в душе у меня прятались комплексы по поводу наружности. Я не считала себя довольно симпатичной, и у меня были претензии к собственной фигуре. К образцу, мне казалось, что у меня очень обвислая грудь, мне хотелось, чтоб она торчала, как два розовых бутона. Когда я ассоциировала себя с привлекательными девочками у нас в школе или со звездами кино тех лет, оказывалось, что я ужасно низенькая. Рядом с данными школьными качками я еще явственнее осознавала все свои недочеты.
Вотан из тех, кто шатался в тот день в коридоре, был красивый паренек с маленькими ясными волосами и серо-голубыми очами. Я прошла мимо них и постучала в дверь класса, но никто мне не ответил. Я подождала некое время и постучала еще. Ничего не вышло. Тогда красивый паренек подошел и постучал в стену, и практически сходу же преподаватель открыл мне дверь.
– Вот так, – произнес он и одарил меня широкой ухмылкой.
– Спасибо, – ответила я, думая, кто же этот красавец с волшебными возможностями.
В те дни пляски были для нас принципиальным светским мероприятием. Каждую осень, в заключительную недельку октября, в школьном спортзале устраивали " вечеринку для новичков ". Когда я вошла в зал, в музыкальном автомате игралась песня " come on, let’s go " Ричи Валенса и у стенки стояла группа моих товарищей с колой в руках. Они хихикали, двигаясь в такт музыке. Бекки одела зеленовато-голубое платьице из тафты без бретелек и с широкой юбкой и белоснежные туфли на высочайшем каблуке, Марси – изумрудную юбку-карандаш и белую блузку с вырезом в форме сердца. На мне было красное платьице с обтягивающим верхом и плиссированной юбкой. Сейчас я размышляю, что, наверняка, смотрелась хорошо, но в тот момент мне казалось, что я мало привлекательна, мало опытна, однимсловом, я была неуверена во всем, за исключением разве что собственной полноты. Я очень толстая – в этом я была вполне уверена. И нетакуживажно, что с весом у меня все было в порядке – как и большаячасть юных женщин, я считала себя толстой. Я поболтала мало с подружками, покуда не увидела его. На самом деле, я размышляю, что первой я увидела все-же ее. Джуди Толтон шла, держась за руки с мальчиком из коридора перед кабинетом физики. У нее на шее была вереница, а на цепочке висело перстень.
– Привет, Джуди, привет, Билл, – произнесла Бекки, увидев их.
Так, сейчас я знаю его имя. Ах да, еще я знала, что он сталкивается с самой неприятной девочкой в городке, и было разумеется отчего. Джуди Толтон, которая занималась совместно со мной в танцевальной студии мисс Даффи уже некотороеколичество лет и чуть произнесла мне два слова за все это время, была прекрасна. У нее были сияющие ясные волосы до середины спины и пухлые губы. Еще у нее была узкая талия и длинные лапти. Но она была таковой заносчивой! У меня упало сердечко. Я неслышно отошла, чтоб брать себе еще колы. С тех пор, как я встретила Билла в коридоре в тот день, я предавалась мечтам о том, как мы станем пересекаться, поэтому что он безрассудно, неизлечимо влюбится в меня. При идеи об этом у меня кружилась башка от веселья. А вданныймомент я ощущала себя страшно тупо. Единственное, за что я была благодарна доле, так это за то, что никому еще не поведала о собственных фантазиях. Он был парнем Джуди Толтон. Джуди Толтон, на которую все желали быть схожи.

Несколько недель спустя, когда я уже истока забрасывать о том, что собиралась начинать женщиной мечты Билла, моя подружка Анджела поведала мне про Тин-Таун. Каждую субботу в клубе Сэйлема собиралась молодежь, чтоб потанцевать, поиграть в бильярд, пинг-понг и элементарно поболтать.
– Это так забавно! Ты непременно обязана пойти, – произнесла Анджела.
Когда вконцеконцов настала суббота, я одела платьице, болеро и престижные замшевые туфли без каблуков, ощущая, как от переживания затевает болеть животик. В Тин-Тауне собирались воспитанники всех возрастов из обеих школ Сэйлема, церковной и общеобразовательной. Тогда мне казалось, что пойти туда, где разрешено повстречать семнадцатилетних, – это чрезвычайно круто. В конце концов, они были на волоске от зрелой жизни, а я лишь что окончила среднюю школу. Я чуток ли не в десятый раз исследовала себя в зеркале, села в папину машинку и уже чрез некотороеколичество минут была в Тин-Тауне.
Увидев, что в зале нет никого из моих товарищей, я покупала колу и села за один из пустых столиков. Никто, наверняка, даже не увидел меня. А что, ежели никто из них не придет и я целый пир буду сидеть со собственной колой одна? Я как раз представляла себе эту ничтожную картину, когда услышала глас: " Хочешь потанцевать? " Я подняла глаза и увидела Билла. У меня захватило дух. Я сделала глубочайший вдох, пытаясь утихнуть, и ответила: " Конечно ". Мы вышли на танцпол, и Билл лаского брал меня за руку. Он увидел, что я дрожу, и внеспредложение одеть собственный пиджак. Я была готова договориться, чтоб он задумывался, что я вправду дрожу от мороза, а не от переживания. Он спросил, как меня зовут и насколько мне лет. Я полагалась, что он не задаст этого вопроса, поэтому что желала глядеться ветше. Пришлось сознаться, что мне четырнадцать. Я спросила, насколько лет ему.
– Семнадцать, – ответил он.
Мы начали плясать, и я ощутила некое послабление. В конце концов я так овладела собой, что осмелилась спросить про Джуди.
– Разве вы с Джуди не сталкиваетесь? Где она?
– А, да нет, мы расстались.
Внезапно мне показалось, что все мое тело расплылось в улыбке.
– Понятно, – сказала я, стараясь нарисовать равнодушие.
В тот пир все медлительные пляски я плясала с Биллом. В конце вечера он внеспредложение подвезти меня до дома, но я уже договорилась с отцом, что меня заберет он.
– Ну хорошо, тогда я желал бы с ним познакомиться, – последовал протест.
Вот это да! Он так убежден в себе. Уверенный и приятный – красивое сочетание. Я познакомила Билла с отцом, и, к моей веселья, он дал родное единодушие на то, чтоб Билл отвез меня домой на последующей неделе.
Я с нетерпением ожидала встречи с Биллом. Когда я выяснила его чуток лучше, то нашла, что он вправду чрезвычайно мил и полон плюсов. Он был спортсменом, играл в школьных командах по баскетболу и бейсболу, отлично плавал. Не разговаривая уже о том, что был красавчиком. Мне ужасно повезло.
Оглядываясь обратно, я разумею, что дело не лишь в везении. Я убеждена, что Билла завлекали отличные стороны моего нрава. В конце концов, я была далековато не Джуди Толтон. Если бы у меня была вероятность поправить свою наружность, я бы сделала из себя чего-нибудь страстное вроде Ким Новак, Мэрилин Монро или какой-либо еще известной в то время актрисы. Про себя я задумывалась, что я приятна, но ничто особого во мне нет. Но я была веселой, раскрытой всему новому. По нраву я экстраверт и страстно обожаю общение. У меня было много товарищей. Моими наилучшими свойствами были коммуникабельность и дружелюбие, и я пыталась как разрешено просторнее их применять. Со мной устремлялись дружить, и я постоянно оказывалась в центре событий. Моя энергия была привлекательной, со мной было забавно всюду, куда бы мы ни прогуливались, – в кино, на каток или элементарно к кому-то в краски.
Вскоре мы с Биллом проводили совместно все свободное время. Нас не элементарно тащило друг к другу в чувственном значении, мы были реальными товарищами. Я выяснила о себе и о личных вкусах немало новейшего. Мы напротяжениинесколькихчасов сидели в его машине на Кернвуд Роуд в соседнем городе Беверли. Как и почтивсе остальные, мы становились в маленьком бору, вблизи с полями для гольфа. Ходил слух, что некоторый негодяй-полицейский вытаскивает женщин из машин и принуждает их, но с Биллом я ощущала себя в сохранности. " Я бы никогда не дал тебя в обиду ", – так он заявлял.
Меня стращал не лишь привидение сердитого полицейского. Мое католическое воспитание подсказывало мне, что я совершаю недолговечный грех. Я сделала последующий логичный шаг в бездну разврата. Я опять ощущала, что рассудок мое разорвано на две доли. Мне чрезвычайно нравилось то, чем мы занимались с Биллом. Ему также были внове практически все сексуальные забавы, которым мы предавались, и нам было забавно, когда мы прогуливались кругом да возле, пробуя новое. Мы страстно целовались. Я и ранее слышала о французских поцелуях, но лишь вданныймомент их попыталась. В то же наиболее время меня охватывал актуальный стыд. Я опять задавала себе вопрос – отчего то, что приносит такое наслаждение, считается злобном? ныне на воскресной исповеди к моему главному смертному греху прибавился еще один.
На одном из наших вечерних свиданий на мне была кофточка на пуговицах. Когда Билл расстегнул на ней верхнюю пуговицу, мы выдумали небольшую забаву. Пуговиц было, наверняка, возле восьми штук. Мы решили, что на любое из наших субботних свиданий я буду натягивать схожую кофточку, и мы станем расстегивать по одной пуговице.
В то же время меня правило тревожить наслаждение, которое мне доставляло побуждение. Я знала, что остальные девочки также проявляют любопытство. Мы с товарищами передавали по кружку книжки вроде " Тропика Рака " или " Любовника леди Чаттерли " и разговаривали о сексе, но не осмеливались делать это напрямую, без недомолвок. Мы никогда не обговаривали, что нам нравилось или не нравилось, что бы мы желали испытать. Я могу допустить, что мои подруги держали руки поверх одеяла каждую ночь и не чувствовали такого, что чувствовала я. Конечно, они желали ведать, что такое секс, но я желала не лишь ведать, но и пытаться. Мне казалось, что я единственная, кому вправду нравятся чувственные наслаждения, и это меня волновало. Как молвят? Те, кто делает это до женитьбы, – шлюхи, как же тогда именовать тех, кто делает это и кому это нравится? Я не находила такового слова и опасалась, что я единственная в собственном роде так страстно жду секса. Для женщин такого времени секс был валютой, а девственность – козырем, за который необходимо покрупнее выручить. Привлекательность была ценна не наслаждением, которое разрешено станет заполучить, а мужчиной, которого удастся заарканить. Девственность обменивали на грядущее стабильное моногамное наличие, и ее невозможно было элементарно так утратить. Я тем порой не уставала отдаваться исследованиям со собственным юным человеком. Я истока становить опыты с пенисом Билла. Для истока я элементарно касалась ширинки на его штанах. Затем я держала его в руке. Я не знала, что традиционно совершают в таковых ситуациях, я лишь училась.
Наконец, настал тот субботний пир, когда пришло время расстегнуть заключительную пуговицу. Мы сидели в машине Билла на Кернвуд Роуд, целовались и обнимались. Вдруг Билл пробежал очами по столбику пуговиц на моей кофточке. Мы перелезли чрез белоснежные кожаные сиденья его " Студебеккера ". Он расстегнул первые 7 пуговиц. Это было ранней весной, и водинмомент я поняла, что восьмая пуговица символизировала конец зимы. Мы поглядела друг на друга и засмеялись. Он расстегнул заключительную пуговицу. Я осталась в одном лифчике, и он скоро расстегнул застежку.

0


Вы здесь » секс форум секс видео секс фото истории про секс sex » секс для здоровья » Сексуальная терапия с ролью суррогатного напарника подразумевает роль


Пластиковые деревянные окна алюминиевые Раскрутка сайта
целительство тенториум здоровья

Яндекс.Метрика создание сайта форума