секс форум секс видео секс фото истории про секс sex

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Секс глазами психолога

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Секс глазами психолога

В жизни всех живых существ, и человек тут не изъятие, секс занимает существенное пространство, сопоставимое с кормлением. Ученые провели мало ожесточенный, но примерный опыт. Голодное животное помещали перед пищевой приманкой. Добраться до еды разрешено было лишь по металлическому мостику, по которому был пропущен гальванический ток. Превозмогая болезнь, животное стремилось к еде и отступало только тогда, когда держава тока становилась чрезвычайно велика. Когда же на месте приманки вместо еды оказывался сексуальный компаньон, животное готово было снести ток еще большей силы, только бы лишь удовлетворить эту надобность. Конечно, человек принципиально различается от животных, но в данной сфере – признаемся, различается не шибко! Секс для нас главен не наименее, чем еда, а может быть и наиболее.
В области кулинарии практически любой из нас считает себя знатоком. А вот что касается сексапильности, то тут мы непрерывно оказываемся в плену доверчивых иллюзий и предрассудков, вследствии которых нередко совершаем неприятные ошибки отравляющие нам жизнь. К огорчению, большаячасть сексологических руководств, которыми ныне переполнены книжные прилавки, не столько избавляют нас от иллюзий, насколько их ухудшают, поэтому что совсем не учитывают психический нюанс сексапильности – не наименее принципиальный, чем физический. Верно замечено, что основная эрогенная зона у человека – это башка. И когда в голове всё в порядке, всевозможные сексуальные трудности решаются просто и несомненно, даря человеку ни с чем не сопоставимое наслаждение. Ради этого и написана предоставленная книжка, позволяющая навести распорядок в наших представлениях о природе сексапильности. Нет, это не управление по соблазнению и не приемник руководств по поведению в кровати, а собрание психологических надзоров над человечьим поведением в данной принципиальной жизненной сфере – надзоров, позволяющих лучше взятьвтолк себя и остальных и на базе этого осмысливания выстроить по-настоящему полнокровную жизнь, в том числе и сексуальную.
Сексуальная революция состоялась. Ура, друзья!
На заре перестройки в ходе советско-американского телемоста одна простодушная персона обронила фразу, над которой вот уже немало лет потешается вся государство, – " У нас секса нет! " Потом эта женщина еще не раз выступала в печати и в эфире, объясняя свою наивную формулу: она, мол, имела в виду совсем не натуральные дела полов, с которыми на самом деле постоянно все было в порядке, а разнузданную проповедь разврата, чуждую русскому виду жизни. Зигмунд Фрейд, большущий спец по недомолвкам и оговоркам, наверное отыскал бы что заявить по этому поводу. Ведь, сообразно его теории, плохая или даже неверная формулировка может защищать настоящее состояние вещей. Особенно ежели стиль идет о проблемах пола.
Впрочем, в ту пору Фрейда еще недостаточно кто читал, а те, кто знал о нем понаслышке, считали его одним из основных буржуазных похабников. В обывательском сознании это мировоззрение господствует по сей день. Первые публикации его работ после полувекового перерыва совпали с изобретением первых стриптиз-шоу и появлением на прилавках раньше запретного " Плейбоя ". Кстати, на обложке книжки-комикса " Фрейд для молодых " ученый изображен конкретно с " Плейбоем " подмышкой( желая первый номер скандального журнала увидел свет спустя немало лет после его погибели). Именно Фрейда почтивсе воинствующие моралисты обвиняют в том, что секс в нашей стране все-же возник – в том значении, который вкладывала в это мнение доверчивая участница телемоста. Если б и далее держали под запретом эту " порнуху ", то не скатился бы наш целомудренный люд до сегодняшнего разврата!
Предвзятость этого суждения явна любому, кто не понаслышке знаком с работами Фрейда, а тем наиболее с его биографией. В самом деле, Фрейд ориентировал на гигантскую роль сексуальных мотивов в поведении и мироощущении человека и, аналогично, эту роль даже шибко преувеличил. Однако только очень патологический толкователь может найти в его трудах призывы к аморализму и половой безнравственности. Дитя пуританской эры, Фрейд и в собственных трудах, и в собственной жизни был быстрее аскетом, чем жизнелюбом. Да, он главным отважился " именовать вещи своими именами ", раскрыть современникам глаза( и при этом, по понятию почтивсех профессионалов, еще и почтивсе придумал, подчиняясь собственным своим комплексам и неутоленным вымыслам). И лишь в этом значении его и разрешено было бы именовать папой сексуальной революции. А доживи он до наших дней да загляни в Интернет, то наверняка и сам пришел бы в боязнь. Вообще, всевозможные пробы переработать человека или сообщество Фрейд считал занятием бесперспективным. В частности, к большевистскому эксперименту общественного переустройства он относился очень скептически.
Коли новости стиль о сексуальной революции, то ее истинным идеологом следует именовать совсем не Фрейда, а 1-го из его последователей – австрийского коммуниста Вильгельма Райха. Именно Райху впервыйраз пришла в голову мысль совместить идеи Фрейда с теорией еще 1-го еврейского фантазера – Карла Маркса. Их обоих Райх считал наибольшими мыслителями, любой из которых привнес бесценный вклад в дело избавления населенияземли. Правда, по его понятию, и Маркс и Фрейд подошли к этому важному вопросу некотороеколичество однобоко. Маркс внушительно вскрыл природу эксплуататорского сообщества и обосновал надобность и неминуемость общественной революции, избавления угнетенных классов от экономической эксплуатации. А вот дилеммам пола он интереса практически не уделял, ежели не полагать вызывающего тезиса об обобществлении жен( его истолкование постоянно приводило в смущение русских педагогов марксизма). Со собственной стороны, Фрейд вскрыл природу сексуального гнета, когда репрессивное сообщество с поддержкой искусственных норм и запретов подавляет человечное естество. По Райху, высвободить населениеземли – означает освободить его от гнета и такого, и иного рода. То имеется общественной революции обязана сопровождать и революция сексапильная( сам этот термин предложен конкретно Райхом).
Воплощая свою концепцию в жизнь, Райх взялся за компанию просветительских клубов для рабочих( оно и ясно – не для буржуев же!). Кстати, Фрейд пролетариями пренебрегал ввиду их неплатежеспособности, мотивируя это тем, что безвозмездную содействие люди не принимают серьезно, а поэтому она фактически напрасна.
Идеи, какие проповедовал Райх, с позиций нынешнего дня имеютвсешансы появиться очевидными. Но для собственного времени они были понастоящему революционны. Райх призвал: а) отрешиться от ханжеского культа буржуазного брака, узаконить внебрачные связи, сбросить все ограничения для развода; б) легализировать аборты; в) вольно давать противозачаточные средства всем, кто в них нуждается; г) содействовать искоренению венерических болезней и устранению сексуальных заморочек методом широкого сексуального просвещения; д) вместо наказания за сексуальные преступления врачевать лежащие в их базе расстройства, и т. д.
Теория Райха и его пробы осуществлять ее в жизнь пришлись не по вкусу как его коллегам-психоаналитикам, так и друзьям по партии. Почти сразу он был исключен из Психоаналитической ассоциации и из компартии. И все следующие годы проповедник сексуальной революции претерпевал непрерывную череду гонений и лишений и в середине просвещенного ХХ века кончил жизнь в захолустной южноамериканской тюрьме.
Отчего же и марксисты и фрейдисты так ополчились на собственного товарища? Все дело в том, что хозяйка мысль сексуальной революции безусловна чужда и тем, и иным.
Вопреки обывательскому понятию, фрейдистский психоанализ – совсем не апология сексапильности, но ее оценка. Фрейд писал: " Психоанализ высвобождает невротика от оков сексапильности ", – имея при этом в виду никак не сексуальное освобождение. Вся процедура психоанализа ориентирована на понимание глубинных комплексов с целью освобождения от них. Бессознательные страсти, сексуальные по собственной сути, обязаны быть преодолены, а их энергия – сублимирована, то имеется ориентирована в полезное, приемлемое русло.
Со собственной стороны, коммунистам мысль избавления сексапильности очевидно претила. Да, по революционному Петрограду некое время разгуливали совсем нагие любители движения " Долой стыд! ", но продолжалось это непродолжительно. Да, салонная мессалина Коллонтай оказалась приближена к большевистской вершине и даже обнародовала свою концепцию " стакана воды "( утоление половой потребности обязано быть настолько же обычным и бесхитростным, как утоление жажды стаканом воды), но хозяйка, аналогично, утолила свои сексуальные искания в браке с матросом, да и главарь мирового пролетариата ее абстрактные изыски грубо одернул. Авторитарному социуму вольная сексуальность оказалась противопоказана, ибо сексуальность по природе собственной персональна, а особенность не подконтрольна. Так что участница телемоста погрешила против правды только в том, что выдала идеологическую установку за реальность.
Советская идеология в данной сфере, по существу дела, оставалась на протяжении десятковлет чисто фрейдистской. Хотя затрагивать о самом Фрейде и его идеях числилось отвратительным тоном, принцип сублимации половой энергии практически был поднят на щит. Если уважать " Двенадцать половых заповедей революционного пролетариата ", написанные Ароном Залкиндом еще в начале 20-х, делается ясно, почему в нашей стране " не была секса ". Сам Залкинд, в дореволюционные годы деятельно увлекавшийся фрейдизмом, потом торопливо отошел от выходившего из моды учения и даже напублике каялся в прошедших заблуждениях, но практически сберег верность фрейдистской доктрине. Согласно его тезисам, утоление половых нужд не обязано отклонять новаторский пролетариат от выполнения его исторической миссии, классовые интересы обязаны доминировать. Соответственно обязан реализоваться и половой отбор – исходя из принципов классовой, революционной необходимости. Причем сообщество вправе даже вторгнуться, ежели индивид дозволяет ошибку в собственном выборе. Куда уж там Райху с его вольной любовью! Секс, по Залкинду, предположим в умеренных( читай – очень умеренных) количествах в моногамном браке из-за такого, чтоб отдать жизнь новеньким пахарям и бойцам во имя вселенской революции.
Так по Залкинду мы и жили 70 лет. Запад встрепенулся ранее – в 60-х. Поколение юных бунтарей Америки и Европы подняло на щит идеи Райха, воплощение которых в облике секс-шопов и иллюстрированной Кама Сутры докатилось до нас спустя четверть века. Нравится нам это или нет – сексапильная революция состоялась. Правда, до этого соц революция, стопроцентная по марксистским заветам, пришла к собственному закономерному краху. Понадобилось 70 лет, чтоб осмыслить: насколько ни пали из Авроры – кто был ничем, так ничем и остается. Еще с полвека, наверняка, уйдет на понимание такого обычного факта, что человечное счастье достигается не на уровне гениталий. Но об этом со знанием дела напишут уже наши потомки.
Влюбленный Фрейд
Писатель Юрий Поляков с присущим ему остроумием единожды увидел: “Лишь совершенно нетакдавно наши сограждане узнали, что Фрейд – это не бранное словечко, а имя большого ученого”. Впрочем, для большинства знакомство с Фрейдом этим и исчерпывается. Некоторые, истина, припомнят “что-то связанное с сексом”. И только немногие эрудиты скажут, что с именованием Фрейда связан новаторский переворот во взглядах на сексуальность. И будут непременно правы. Ибо революционные идеи Фрейда коренным образом определили миропонимание нашей эры.
Точности из-за повторим, что мысль сексуальной революции принадлежит не самому Фрейду, а одному из его воспитанников – австрийскому коммунисту Райху. Правда, сексуальный радикализм Райха одинаково пришелся не по душе как его друзьям по партии, так и коллегам-психологам: и те, и остальные практически сразу изгнали его из собственных линий. Но это было лишь правило гонений, результат которым немало лет спустя подвел южноамериканский суд, отправивший сексуального революционера за сетку, где тот и погиб. Стоял, заметьте, 1957 год! В тех же краях приблизительно в ту же пору масса ревнителей нравственности низвергла со строения министерства сельского хозяйства голую скульптуру – аллегорию плодородия. Сексуальной революции еще лишь предстояло разразиться. И она, вправду, чрез некотороеколичество лет поразила Старый и Новый Свет. О ее теоретике Райхе к тому времени практически все забыли, но имя его учителя продолжает звучать и доныне. Неудивительно, что когда волны сексуальной революции запоздало докатились до наших берегов, эмблемой этого стало практически синхронное возникновение на прилавках раньше запретного “Плейбоя” и трудов Фрейда.
Полное собрание его сочинений сочиняет 24 тома, и бесхитростно пробовать их рассказать. Предельно упрощая, идеи Фрейда разрешено сконструировать так. Сознание – это только неглубокий пласт человечной психики. Корни нашего мироощущения и поведения лежат поглубже и недосягаемы сознанию. В их базе – естественное желание к удовольствию. А таккак сексуальное удовлетворение – это квинтэссенция наслаждения, то и страсти человека по сути собственной сексуальны. Однако суровая социальная нравственность ограничивает сексуальность. Вхождение человека в сообщество – это вереница нездоровых столкновений с запретами. Ушибы от данных столкновений всю жизнь болят в облике неосознаваемых комплексов и неврозов. И вся искренняя жизнь – это общее возражение естественных страстей и навязанной снаружи самоцензуры.
Не вдаваясь в давнишний спор приверженцев и врагов Фрейда( и тех, и остальных постоянно было много: еще при жизни он былудостоен мемориальной дощечки на родном доме и общественного сожжения собственных трудов), попытаемся посмотреть на проблему с другой стороны. Ибо правильно подмечено: человек – это то, что с ним проистекает. Наши суждения и представления – итог нашего жизненного эксперимента. А какой-никакой же эксперимент стоит за плечами наибольшего теоретика сексапильности? Разобравшись в этом, мы наверняка почтивсе поймем, в том числе – и про самих себя.
Зигмунд Фрейд родился в провинциальном городе на окраине Австро-Венгерской империи в 1856 году. Вскоре семья перебралась в Вену, и в 1886 году Фрейд закончил Венский институт. Период его взросления и возмужания пришелся на эру, которую принято именовать викторианской( по имени царицы Виктории, правившей в ту пору в Англии). А викторианская нравственность по сути собственной была категорично антисексуальна. Достаточно заявить, что существовал твердый запрещение на наготу, даже в интимных брачных отношениях. Появление голой натуры неохотно допускалось на красочном полотне, которое викторианский созерцатель разглядывал, как наш современник – фотографию лунного вида, то имеется как что-то такое, что, естественно, есть в реальности, но что чуть ли когда удастся увидеть своими очами. В викторианской Англии даже было принято на ножки стульев натягивать что-то вроде юбочек во уклонение ассоциаций с наготой дамской ножки. Современное художество часто забывает о таковых подробностях. Так, в русской экранизации “Анны Карениной” режиссера А. Зархи Анна и Вронский в амурной сцене, пускай и знаком( цезура не дремала!), показаны голыми, желая в ту эру схожая сцена была элементарно немыслима. Авторы британской экранизации “Женщины французского лейтенанта”, действие которой проистекает как раз в викторианскую пору, наиболее точны: герой и героиня предаются любви, одетые в ночные рубашки до пят. Теряя в выразительности, кадр выигрывает в достоверности. Сегодня это видится невероятным, но в то время даже супруги могли за всю жизнь ни разу не увидеть друг друга голыми. Сегодня хотькакой ребенок знает, что зрительные образы шибко инициируют эротические ощущения. Каково же было викторианским супругам! Не разговаривая уже о том, что касание закутанных тел не слишком волнует.
Вообще сексуальность викторианской моралью расценивалась как что-то низменное и постыдное. Удовольствие от секса числилось признаком испорченности, и ни одна порядочная дама не могла себе позволить к этому стремиться. То, что все-же разрешено было себе позволить( в современной сексологии это определяется как спектр приемлемости), исчерпывалось удручающим минимумом при безусловной недопустимости каких-то вариантов поз и ласк. Новаторский для собственного времени труд доктора Крафт-Эббинга( кстати, настольная книжка Фрейда) недостаточно такого, что именовался “Сексуальная психопатия”, но и толковал ряд проявлений сексапильности, сейчас полностью приемлемых и практикуемых в всякой спальне, как грубые извращения. Можно себе доставить, сколь скромный сексуальный рацион ждал юного Фрейда в супружестве. Судя по всему, лишь его он и получил.
Здесь уместно увидеть, что Фрейд, умевший окунаться в наиболее интимные секреты людей и пытавшийся выяснить о них даже более, чем люди сами о себе знали, сделал все, чтоб его собственная жизнь была окутана завесой секреты. Переписку, касающуюся интимных вопросов, он безжалостно истреблял. То немногое, что сохранилось, лежит за семью печатями в типичном “спецхране” Библиотеки Конгресса США. Тем не наименее, по неким высказываниям вблизи знавших его людей разрешено собрать примерно понятие о его собственной жизни.
Однажды Фрейд проговорился, что впервыйраз влюбился в шестнадцатилетнем возрасте. Гизелла Флюсс амбициозно отвергла влюбленность грядущего освещала, чем, можетбыть, содействовала вытеснению его грешных идей в подсознание. Механизм вытеснения станет подробно описан Фрейдом 30 лет спустя.
Взаимности Фрейду получилось достигнуть только чрез 10 лет. В 26-летнем возрасте он познакомился с Мартой Бернайс( ей был тогда 21 год), которая скоро согласилась вылезти за него замуж. Свадьба свершилась лишь чрез 4 года, таккак мама жены выдвинула категорическое требование: супругом Марты будет лишь человек, способный ее снабдить.
За годы помолвки Зигмунд и госпожа видались изредка. Однако, страстно желая недалекости, Фрейд практически заваливал жену письмами: их сохранилось возле полутора тыщ. То имеется развдень жених обращался мысленным взглядом к жене. Эти письма, преисполненные робкой нежности, доносят до нас мука духа юного Фрейда. Нетрудно додуматься, что имело пространство и мука плоти. Утолить его Фрейду получилось только в тридцатилетнем возрасте.
По замечанию 1-го из биографов, “Фрейд владел ненасытным сексуальным аппетитом”. За первые 9 лет супружества у Марты и Зигмунда родилось шестеро деток. Но это, возможно, и было главным результатом сексуальной энергичности. С рождением крайнего малыша совпала определенная утрата энтузиазма к сексу. Не исключено, что фактор кроется в том, что папе многочисленного семейства доводилось сейчас более думать о средствах предохранения, чем о телесных радостях.
В 1907 году в краски к Фрейду приехал его сотрудник Карл Густав Юнг с супругой. Впоследствии он говорил: “Когда я прибыл в Вену со счастливой юный супругой, Фрейд пришел вкусить нас в гостиницу и принес цветочки для Эммы. Он пытался быть чрезвычайно предупредительным и в один из моментов произнес мне: “Я прошу помилования за то, что не могу выразить истинного гостеприимства. У меня дома нет ничто, несчитая старенькой жены”. Встреча со “старой женой” все-же свершилась, и после нее Юнг отметил: “Было наиболее чем разумеется, что дела меж Фрейдом и его супругой носили очень неглубокий характер”.
О том же еще наиболее неприкрыто свидетельствует письмо самого Фрейда, датированное 1908 годом: “Семейная жизнь перестает дарить те удовольствия, какие она обещала поначалу. Все имеющиеся вданныймомент противозачаточные средства понижают чувственные наслаждения”. За некотороеколичество лет до этого он писал собственному недалёкому другу Вильгельму Флиссу: “Сексуального побуждения для меня более не существует”.
Однако Юнг втомжедухе упоминал, как в 1909 году они с Фрейдом направились в США, чтоб прочесть там цикл общественных лекций. Американские дамы, судя по всему, изготовили на Фрейда мощное воспоминание, и он признался Юнгу, что наблюдает эротические сны, в которых находятся красивые американки. “Отчего же не предпринять чего-нибудь для решения данной трудности? ” – поинтересовался Юнг, никогда не отличавшийся приверженностью пуританским характерам. “Это нереально! – возразил Фрейд. – Ведь я женат! ”
Можно, истина, допустить, что супруга единожды не сумела выступить препятствием. Речь идет о ее сестре Минне, длительное время гостившей в доме Фрейда. Характерна критика самого Фрейда, который писал, что Минна чрезвычайно схожа на него, что “оба они неуправляемые, горячие и не чрезвычайно отличные люди, в различие от Марты, человека чрезвычайно положительного”. Вотан из товарищей Юнга говорил позже с его слов, что, когда Юнг гостил у Фрейда в Вене, Минна призналась ему, что Фрейд чрезвычайно обожает ее, и меж ними есть амурная ассоциация. Впрочем, обоих эта ассоциация тяготила и пролилась непродолжительно.
Из шестерых деток Фрейда развитию идей отца посвятила свою жизнь только дочь Анна, какбудто компенсируя свою сексуальную невостребованность. Кстати, иным ее увлечением было плетение, которое прародитель фрейдизма считал символическим замещением полового акта.
Судя по этим разрозненным этим, собственная жизнь отца сексуальной революции полностью подходит теории, которую он выдвигал. “Сексуальная жизнь цивилизованного человека основательно искалечена публичной моралью”, – писал он и своей долею доказал правоту собственных слов. А как ведать, что мы сейчас понимали бы под фрейдизмом и существовал бы он вообщем, будь фрау госпожа немного поласковее к собственному ученому жену? Ежегодно в начале мая психоаналитическое общество наиболее или наименее нарядно( в зависимости от округлости даты) отмечает день рождения такого, кто на длинные годы обеспечил это общество значением существования и кусочком сдобного пища, – Зигмунда Фрейда – психиатра, который обучил благую половину населенияземли втайне стесняться любви к родителям и находить сексуальный подтекст в очевидных оговорках. В ХХ веке преподавание Фрейда перевоплотился в один из столпов западной культуры. Правда, далековато не все перед этим учением благоговеют. Кое-кто даже заявляет, что оно относится не столько к сфере науки, насколько мифологии, что свои суждения о природе человека Фрейд по большей доли придумал. Наверное, это преувеличение. Трудно договориться с тем, что концепция Фрейда универсальна, то имеется справедлива для всех и всякого. Но не подлежит сомнению, что видятся люди, полностью отвечающие фрейдистским представлениям. По последней мерке, имя 1-го такового человека понятно совсем буквально. Это Зигмунд Фрейд. Свою концепцию психосексуального развития личности он никак не придумал, а в полном значении слова выстрадал. Наверное, погорячился только в том, что распространил ее и на нас с вами. И это полностью подходит открытому им парадоксу проекции: если окружающие не лучше меня, а то и ужаснее, то мне – что стесняться?
Попробуем ориентироваться, так ли это. Ибо ежели верно, что личный актуальный эксперимент прикладывает незабываемый след на все миропонимание человека, то взятьвтолк это миропонимание разрешено только с опорой на этот эксперимент. Что же пережил тот паренек, который повзрослев сочинил на базе мифа об Эдипе миф об Эдиповом комплексе?
О детстве Фрейда подлинно понятно мало – не более, чем о детстве хотькакого иного человека. Ведь это лишь ежели произойдет человеку начинать известным, сходу отыщется масса товарищей дома и сотки три былых одноклассников, какие насочиняют о его детстве ворох слащавых небылиц. Потом официальный биограф, выделенный по аспекту идеальной лояльности, отфильтрует эти сказки и отлакирует сухой остаток. Таким биографом после погибели Фрейда выступил один из его преданных соратников Эрнст Джонс, с чьих слов в главном и популярен актуальный путь основоположника психоанализа. Однако при всем богатстве фактов важность таковой торжественной биографии мала – очень уж разумеется рвение создателя приукрасить канонизированный образ. К тому же и сам м-р Джонс – очень противоречивая, мягко скажем, фигура, чтоб с поклонением касаться к его словам. Небезынтересный факт: Джонс, некое время работавший в детской клинике, был оттуда с стыдом уволен после бессчетных нареканий в сексуальных контактах с детьми; бегав от ареста в Канаду, он взялся делать там, но скоро обязан был откупаться от собственной пациентки, чтобы она не предавала огласке тот факт, что он ее совратил. Что ни скажи, а доверия к его славословиям это не добавляет – в здравый взор и кристальную правдивость совратителя и педофила верится с трудом. Так что восстанавливая наиболее или наименее объективную картину ранних лет жизни Фрейда, приходится базироваться на другие источники, в частности – обнародованные в наиболее недавнее время.
Затрудняет дело то, что сам человек о первых годах собственной жизни не незабывает практически ничто. Разумеется, отсутствует в памяти и сам акт появления на свет.( Попытки его “припомнить” под действием “кислоты” или надышавшись до асфиксии и помрачения разума ничто, несчитая иронии, у здравомыслящего человека не вызывают.) “Детская амнезия”, явление, до сих пор не получившее удовлетворительного разъяснения, – это исчезновение воспоминаний фактически обо всем, что происходило с человеком до 5–6 лет. Очень немногие зрелые имеютвсешансы припомнить желая бы столько моментов из раннего детства, насколько хватило бы на тридцатьминут настоящей жизни. Фрейда чрезвычайно интересовала эта “странная загадка”, и он пробовал справиться свою амнезию в вере, что это поможет ему лучше ориентироваться в себе и вообщем взятьвтолк человечную природу( в спорности вопроса – как 2-ое выводимо из главного – он, аналогично, не отдавал себе отчета). Самым перспективным источником представлялись сны – ежели их должным образом объяснять. Сомнения в истинности фрейдистского объяснения сновидений возникли немало позднее – когда приобретенные “результаты” уже обрели нрав догмы. Каковы же были те настоящие факты, какие определили развитие личности грядущего ученого и его научного мировоззрения?
Зигмунд Фрейд родился 6 мая 1856 года в полседьмого вечера на другом этаже умеренного домика на Шлоссергассе, 117, во Фрайберге, в Моравии( сейчас г. Пршибор, Чехия). Семья, в которой он возник на свет, какбудто умышленно была создана как иллюстрация к психоаналитической доктрине. Его отец, Якоб Фрейд, был уже немолод( ему было за 40) и имел 2-ух зрелых сыновей от главного брака. Его первая супруга погибла. По неким сведениям, аутентичность которых спорна, Якоб скоро женился 2-ой раз на некоей Ребекке, но этот брак продлился непродолжительно, и о доле Ребекки не понятно ничто. Джонс в собственной биографии о ней даже не упоминает, называя 2-ой супругой Якоба Фрейда Амалию Натансон. Вторая или 3-я, конкретно Амалия стала мамой Зигмунда. Она была наиболее чем вдвое молодее собственного супруга и души не чаяла в собственном первенце, “золотом Зиги”. Взаимную нежную привязанность мама и сын пронесли чрез всю жизнь( Амалия Фрейд погибла в 1930 г. в возрасте 95 лет). Они еще могли себе это позволить. Ведь о существовании Эдипова комплекса еще продолжительно никто не догадывался!
Самыми ранними воспоминаниями первенца Амалии были искры, летающие над узкой лестницей в доме кузнеца Заджика, где квартировала семья Фрейд. Восемь месяцев спустя после рождения Зигмунда Амалия опять забеременела, и в октябре 1857 года у нее родился 2-ой сын, Юлиус. Зигмунд ревновал мама к нему, и погибель Юлиуса полгода спустя вызвала в нем сожаление, которое непрерывно проявлялось потом в его снах. В этом отношении детство Фрейда было необыкновенным: он утверждал, какбудто незабывает о нем более, чем большаячасть людей. Возможно ли это? Доказать верность этого утверждения нереально, как и большинства догматов психоанализа. Так или подругому, в письме собственному другу, медику В. Флиссу от 1897 г. Фрейд признает присутствие злых желаний в отношении собственного конкурента Юлиуса и прибавляет, что выполнение данных желаний в связи с его гибелью возбудило упреки в свой адрес – расположение, которая не оставляла его с тех пор. В том же письме он ведает, как меж 2-мя и 2-мя с половиной годами было разбужено его либидо по отношению к мамы, когда он единожды поймал ее обнаженной.
Детская сексуальность занимает центральное пространство в теории Фрейда, и благодарячему ученые желают отыскать ее отпечатки в его своей биографии. Весьма возможно, что он видел, как его предки занимаются сексом в их узком жилье. Фрейд, вообщем, никогда не упоминал об этом, но как психоаналитик чрезвычайно увлекался “первичной сценой” – фантазией, которую ребенок выстраивает кругом занятий зрелых в кровати. По последней мерке конкретно этот содержание всплыл в ходе психоанализа Сергея Панкеева( Человека с Волками). Интересна реакция на это самого Панкеева. Этот российский плейбой жировал за границей на средства собственных родителей-помещиков и от праздности и пресыщенности терзался искренней смутой. Психоанализ Фрейда типо возвращал ему сердечное равновесие. Дожил Панкеев до преклонных лет, но всю жизнь уклонялся от обсуждения этого эпизода собственной биографии. Лишь в старости он дал интервью, которое позволил издать лишь после собственной погибели. Вероятно, отразилась благодарность к психоаналитическому обществу, которое сделало из него культовую фигуру и практически в дословном значении длинные годы его подкармливало, после такого как он был разорен революцией. Так вот, домыслы Фрейда сам Панкеев постоянно считал совсем безосновательными – желая бы по той фактору, что в доме его родителей( поточнее – в многокомнатном коттедже, так не схожем на каморку семьи Фрейд) детская находилась в изрядном удалении от родительской спальни, и навряд ли полуторагодовалый паренек отважился бы сделать этот путь посреди ночи. Не разговаривая уже о том, что, по признанию Панкеева, нималейшего душевного облегчения таковой анализ ему не принес.
В биографии, написанной Джонсом, конкретно бытует эпизод подглядывания маленького Зигмунда за родителями. Упоминается втомжедухе, какой-никакой ярость это вызвало у Якоба. Легко взятьвтолк, как был испуган малютка бешенством отца, который лишь что совершал что-то невнятное и по всей вероятности насильственное над его любимой мамой. Так что потом сочинять несчастный Эдипов комплекс ему не было никакой нищеты. Уж по последней мерке в предоставленном случае для происхождения этого комплекса имелись все основания.
В возрасте 2-ух лет Зигмунд все еще мочился в кровать, и серьезный отец, а не снисходительная мама, бранил его за это. Именно из схожих переживаний в нем зародилось убеждение в том, что традиционно отец представляет в очах сына взгляды отказа, ограничения, принуждения и престижа; отец олицетворял принцип действительности, в то время как мама – принцип наслаждения. Джонс, тем не наименее, требует, что Якоб Фрейд был “добрым, любящим и терпимым человеком”. А вот наименее лояльные ученые прибывают к совершенно другим выводам.
Голландский психолог П. Де Врийс, проанализировав возле 300 писем Фрейда к Флиссу, пришла к выводу, что небольшой Зигмунд очень возможно подвергался сексуальным посягательствам со стороны отца.
После погибели отца в 1896 г. Фрейд начал собственный самоанализ. Он разъяснял его надобность тем, что сам себе диагностировал “невротическую истерию”, по фактору которой нередко мучился “истерическими головными болями”. В чем же встречалась ему психогенная натура данной боли. В письме Флиссу от 8 февраля 1897 г. Фрейд описывает подобные симптомы у одной пациентки(?). Ощущение давления в висках и темени он связывал со “сценами, где с целью действий во рту укрепляется голова”. Характерно, что последующий отступ письма приуроченк папе, умершему некотороеколичество недель обратно. В письме читаем практически последующее: “К огорчению, мой отец был одним из извращенцев и стал предпосылкой истерии моего брата и неких младших сестер”. Незадолго до этого, в письме от 11 января 1897 г. Фрейд верно определил, что он соображает под однимсловом “извращенец” – отец, который делает сексуальные деяния над своими детьми.
Ничего себе – семейка!
Разумеется, ревностные фрейдисты такую трактовку примут в штыки. Оно и ясно. Стоит аналитику сомневаться в непорочности отца-основателя, и под вопросом оказываются не лишь длинные годы учебы( и затраченные на нее немалые средства), не лишь преимущество “лечить” остальных( и обретать за это приличное возмездие), но втомжедухе важные убеждения сравнительно себя самого, ядро личности психоаналитика. Вот лишь что это за ядро?..
Ныне получился из моды термин “моральная дефективность”, а аналогично – зря. По последней мерке в предоставленном случае истоки этого явления кажутся довольно светлыми. И здоровым людям, выросшим в полноценных семьях, остается лишь жалеть маленького невротика из Фрейбурга.
Существует ли детская сексуальность?
Сегодня уже никто не спорит, что секс в нашей стране все-же имеется. После длительных лет стыдливого молчания и последовавшего потом буйного всплеска откровенности известие к этому предмету практически утратило больной оттенок. Пожалуй, единственная содержание, которая продолжает активизировать острую полемику, – это так именуемая детская сексуальность.
Интерес экспертов к данной теме появился на рубеже веков. Книга германского доктора Альберта Моля “Половая жизнь ребенка” произвела в те годы результат разорвавшейся бомбы. Но истинную революцию в этом вопросе ознаменовало творение Зигмундом Фрейдом теории детской сексапильности.
Идеи Фрейда получили во всем мире, а сейчас и у нас, обширное распределение и, увы, поверхностную, не совершенно точную трактовку. Благодаря ей малыш стает эдаким монстром, который с небольших лет обеспокоен кровосмесительными вымыслами и эротическим забавам. А такое сознание детской сексапильности далековато от правды.
Видный последователь Фрейда французский психоаналитик Пьер Дако выделяет: детскую сексуальность невозможно идентифицировать с отправлением половой функции, так как хозяйка эта функция в детском организме еще не оформилась. Ребенок не может стремиться к половому удовлетворению, таккак до этого элементарно не дозрел. Поведение малыша вправду с небольших лет определяется его принадлежностью к собственному полу и в этом значении владеет половую окраску. Именно в таком смысле следует произносить о детской сексапильности, а акцентирование эротических моментов было бы неоправданным преувеличением.
Но как же разъяснить такие индивидуальности детского поведения, как сексуальные интересы, эротические забавы, вконцеконцов – онанизм?
Действительно большаячасть деток еще в дошкольном возрасте проявляют завышенный энтузиазм к половой сфере, к проблеме деторождения и т. п. Впрочем, детям вообщем характерна завышенная любознательность – для них это лекарство знания окружающего решетка. Их интересует практически все, в том числе и “это”. То имеется сексуальный энтузиазм малыша по сути сочиняет составляющую всеобщего познавательного энтузиазма. “Куда садится солнце? ”, “Почему дует ветр? ”, “Откуда хватаются детки? ” – для малыша это вопросы 1-го распорядка. Обострение энтузиазма к половой сфере вправду может обладать пространство. Но, как правило, оно случается спровоцировано самими зрелыми. Ведь практически на хотькакой вопрос предки тихо отвечают, а вопросы, касающиеся пола, нередко вызывают у них смущение, гнев, рвение увернуться от ответа. Не станем забрасывать, что концепция Фрейда сложилась в эру пуританских характеров, когда “нездоровый” детский энтузиазм принято было взыскательно прекращать. Сегодня, когда есть даже детская энциклопедия сексапильности, почтивсе предки просто обретают на всевозможные детские вопросы полностью приемлемые ответы. И, как выясняется, детский энтузиазм, будучи правильно удовлетворен, не получает больной окраски и нередко вообщем пойдет на нет.
Значит, следует произносить ребенку истину? Да, следует. И пусть это никому не покажется странным, неестественным, неуместным. На детские вопросы нужно ответствовать. Главное – как. Ответы типа “Мал еще…” проблему не решают, а напротив ухудшают. Попытки перевести беседа на иную тему – вариант в принципе пригодный, но тяжело осуществимый; малыша таковой прием чуть ли устроит, и он быстрее только возвратится к собственному вопросу. Байки про аиста, капусту и покупку деток в лавке имеютвсешансы на краткое время разрядить ситуацию. Однако скоро малыш так или подругому выяснит, что был неловко обманут, и это навечно подорвет его доверие к родителям как к источнику достоверной информации. Суть в том, чтоб, разговаривая ребенку истину, донести ее не всю, а ту дробь, которую он в мерку собственного разумения способен правильно усмотреть. Конечно, и выражения при этом обязаны быть доступные ребенку.
В информировании деток по вопросам пола принципиально не “перегнуть палку”, не спешить донести до малыша сведения, его еще не касающиеся и не интересующие. Информация, тяжело доступная пониманию, может посеять совсем ненужные рассуждения и выдумки, а может и поранить малыша. Соответствующие вопросы он сам задаст рано или поздно. В большинстве случаев, по понятию родителей, – даже очень рано, но тут, но, никогда не случается " очень " – ежели энтузиазм возник, он просит удовлетворения. И он не обязан застать родителей врасплох, пригодные ответы нужно заблаговременно продумать или найти в научно-популярной литературе. А вот как можетбытьполезна таковая беллетристика самому ребенку, даже ежели ему она и адресована, – вопрос неоднозначный. По последней мерке, доэтого чем усесться декламировать с сыном или дочерью новомодную энциклопедию, родителям следует поначалу самим с ней ознакомиться и решить, даетответ ли она их нравственным представлениям, да и уровню развития их чада.
Детский познавательный энтузиазм лежит и в базе так именуемых эротических игр. Не тайна, что почтивсе дошкольники удовлетворяют собственный энтузиазм к строению человечного тела, играя в “докторов”, в “папу и маму” и т. п. Внешне такие забавы вправду создают воспоминание сексуальных манипуляций: тут и обнажение, и интимные прикосновения, и т. п. Но и в данной ситуации гнев зрелых чуть ли уместно. Удовлетворение энтузиазма начинается скоро, и такие забавы сами собой пойдут на нет. Если же деток за этот “разврат” стыдить и наказывать, то в итоге разрешено заполучить тот самый-самый больной упор, который пугает зрелых. Гнев родителей может только нагреть энтузиазм, уже практически довольный и исчерпанный. Поэтому гнать такие забавы не стоит, в повадку они наверное не войдут. Взрослым нужно только взятьвдолг деток чем-то не наименее увлекательным. И уж, очевидно, недопустимы выговоры на сексуальной стороне ситуации. Кстати типично, что ежели в семье имеется детки различного пола, не шибко различающиеся по возрасту, и они имеют вероятность увидеть друг друга голыми в повседневной бытовой обстановке, то их такие забавы вообщем никак не привлекают.
Что касается мастурбации, то о сексуальной окраске этого явления стиль разрешено новости только начиная с подросткового возраста, то имеется по мерке приближения к половой зрелости.( Некоторые создатели употребляют наиболее обычный термин " онанизм ", но он относится только к мальчишкам, а повадка провоцировать свои половые органы сталкивается и у девочек; для обоих полов это явление обозначается как мастурбация). Если " больная влечение " возникает в наиболее раннем возрасте, но в данных вариантах она владеет нрав навязчивой повадки вроде сосания пальца или грызения ногтей. Эта повадка может обладать невротическую природу, тем наиболее ежели взыскательно преследуется зрелыми. Чаще только она наблюдается у тех деток, кто с детства воспитывался агрессивно, взыскательно, чрезвычайно взыскательно, или у тех, кто проверил очевидный недостаток интереса со стороны родителей. Такие детки длительно оставались одни в кровати, их изредка хватали на руки и не укачивали, ежели они нехорошо засыпали. Рано отлученные от материнской груди, они не отыскали удовлетворения и в соске, которую также скоро отобрали.
В критериях недочета ласки и воспоминаний малыш, предоставленный самому себе, проверяет хандру или ужас и отыскивает успокоение и абстракция в немногих доступных ему деяниях: манипулирует долями собственного тела, сосет палец или губу, теребит волосы, ухо, нос, вконцеконцов – половые органы. Вначале он прибегает к схожим деяниям поэтому, что отсутствует мама. Когда же обеспокоенная мама возникает вблизи и торопится отвлечь его от навязчивых занятий, она уже не привлекает его интереса: он занят сам собой. Так проистекает перестройка всей жизненной ориентации малыша. Изначально он жаждет к притоку наружных воспоминаний и позитивных чувств. Если мама вблизи, она удовлетворяет эту надобность. Если же ее нет вблизи, то формирование малыша не элементарно затормаживается, а как бы ворачивается во внутриутробный период. Ребенок сам себя успокаивает и успокаивает, источник воспоминаний втомжедухе отыскивает в самом себе. Дурная повадка делается нужным обрядом самоуспокоения, отвлечения от страхов и беспокойства, компенсацией недочета общения.
Нежные прикосновения материнских рук, поцелуи как бы предусмотрены природой в трудных механизмах созревания малыша. Самостимуляция в облике сосания пальцев, губ, в том числе и мастурбации появляется как эквивалент натуральной стимуляции у тех деток, которым недостает прикосновения любящих рук. Такая самостимуляция может вырасти в повадку и вытянуться на длинные годы.
Если повадка сформировалась, предки обязаны биться с нею, с привычкой, а не с ребенком. Прямолинейная упорство при этом лишь нервирует малыша и инициирует конфликты. Наказания и запугивания имеютвсешансы привести к исчезновению наружных симптомов. Однако за схожим " излечением " постоянно лежит тяжкое потрясение, так что психологические последствия принятых мер имеютвсешансы очутиться труднее устраненной повадки.
Избавление от мастурбации просит времени чуть ли не большего, чем то, которое ушло на ее развитие. В базе происхождения таковой повадки лежит недочет интереса к ребенку, и для ее устранения этот недочет нужно терпеливо возмещать. Увлекая малыша увлекательными занятиями, общаясь с ним, предки помогают ему изжить те глубинные внутренние треволнения, какие породили противные деяния. Борьба с мастурбацией – это постоянно сражение с тревожностью, неуверенностью, пессимизмом, но уж никоимобразом не с " порочными наклонностями ".
Обобщая произнесенное, разрешено с полнойуверенностью ратифицировать, что ежели так именуемая детская сексуальность не станет подстегнута неосмотрительным поведением родителей, то предоставленная неувязка хозяйка по себе не появится, ибо не владеет в детском возрасте полностью никаких внутренних естественных источников.
Воспитание, непременно, не обязано быть “бесполым”. То имеется деток с небольших лет следует взращивать как мальчиков или как девочек, грядущих парней и дам. Но конкретно грядущих, не спеша присваивать им то, до что им еще предстоит дозреть.
Сохранить

0

2

Секс очами психолога
Еще совершенно нетакдавно создатели популярных книжек и брошюр сетовали на психологическую малограмотность родителей, которая порождает ошибки и затруднения в воспитании деток. В крайние годы состояние стало изменяться, и сейчас мы встречаемся с совсем другой обстановкой, которая, но, также сосвоейточкизрения настораживает. Среди родителей все более делается таковых, кто смотрит за психологической литературой, особенное интерес уделяя раньше недоступным источникам. Наспех ознакомившись с входящими в моду теориями, способами и мнениями, другие предки спешат прикинуть их на собственного малыша и делает при этом поспешные, неточные, а иногда и недопустимые выводы.
Среди психологов вособенности " повезло " Зигмунду Фрейду, имя которого длинные годы находилось у нас под полуофициальным запретом и чьи труды в крайние некотороеколичество лет лавиной выплеснулись на книжные прилавки. Одно из центральных мнений фрейдизма – Эдипов комплекс – сейчас знакомо( по последней мерке на слух) чрезвычайно почтивсем. И много родителей пытаются ориентироваться, имеется ли злосчастный комплекс у их малыша и как с ним биться.
Для истока разберемся, кто таковой Эдип. Согласно древнегреческому мифу, так звали мальчика, который родился в семье фиванского короля Лая. Еще до рождения малыша оракулы предрекли Лаю, что тот погибнет от руки личного сына. Поэтому по указу отца слуги унесли младенца из замка и кинули его на точную погибель в пустынной местности. Ребенок, но, не умер, а был подобран и воспитан совсем посторонними людьми, которых до поры считал своими родителями. Повзрослевшему Эдипу каким-то образом открылось касавшееся его предсказание, и он в испуге покинул дом, не желая, чтоб оно сбылось. Судьба( по понятию старых греков, неумолимая и всесильная) столкнула его на дороге с незнакомцем – Лаем, которого он и прикончил в итоге завязавшейся ссоры. Позднее недалеко от городка Фивы ему получилось свершить расчудесный заслуга и убить чудище, наводившее кошмар на мещан. Восторженные фиванцы провозгласили Эдипа повелителем, и по заведенной традиции он женился на вдове Лая, не подозревая, что его родная мама. История на этом не кончилась и имела много грустных последствий, что, но, для нас уже не так принципиально.
Миф об Эдипе получил неожиданную трактовку в трудах Фрейда. Для Фрейда центральной движущей силой поведения человека выступали глубинные неосознанные страсти, сексуальные по собственной природе. Поскольку такие страсти числятся недопустимыми, для них не располагаться места в сознании и они " вытесняются " оттуда в сферу бессознательной психики, продолжая тем не наименее воздействовать на мироощущение и поведение человека. Фрейд считал, что у мальчиков создается комплекс Эдипа в итоге вытеснения в раннем детстве страсти к мамы и поэтому враждебности к папе как к конкуренту. Девочкам характерен подобный комплекс Электры( по имени героини еще 1-го мифа); это совокупность агрессивных эмоций к мамы, какие обусловлены ревностью к сопернице, мешающей всецело обладать папой.
Важным мнением в фрейдистской схеме выступает так именуемая " первичная сцена ", когда малыш в совершенно еще мягком возрасте в той или другой форме впервыйраз встречается с фактом интимной недалекости родителей. По понятию Фрейда, " первичная сцена " владеет пространство в жизни всякого человека, приэтом производит так ужасающее, травмирующее воспоминание, что торопливо вытесняется из сознания в глубины бессознательной психики.
Но для осмысливания взаимоотношений родителей и малыша более значительно даже не это. Согласно фрейдистской доктрине, детско-родительские дела вначале амбивалентны, окрашены противоречивыми эмоциями, приэтом мама и отец выступают для малыша в совсем различных ролях, и сам малыш мамой и папой воспринимается совсем по-разному. Поскольку стиль в предоставленном случае идет не элементарно о психическом, а о психо-сексуальном развитии, то и эти дела следует разглядывать чуть ли не в эротическом ключе( вообщем, ежели быть преданным духу и букве первоисточника, то отчего – чуть ли?) Это поэтому прикладывает след на роль сына или дочери как представителей различных полов.
Для мальчика мама вначале выступает главным и основным либидозным объектом, все его следующие дела с противным полом будут неявно осуществлять те сексуальные страсти, какие впервыйраз появились по отношению к мамы. И для мамы сын является воплощением совершенства мужчины, которому не в состоянии подходить ни один настоящий муж, в том числе ее свой. Именно благодарячему потом неважнокакая невестка станет ею встречена с секретной, тонко скрываемой( даже от самой себя), а почаще – совсем искренней и очевидной неприязнью. Тандем мать-сын представляет собой узкий эмоциональный альянс, эротическая форма которого агрессивно табуирована обществом и поэтому солидно вытеснена из сознания обоих.
( Замечательной иллюстрацией к житейскому восприятию этого извращенного сюжета служит южноамериканская комедия " Анализируй это ". В ней уголовный престиж обращается за поддержкой к психоаналитику. После вскрытия соответственных эдипальных мотивов, он с негодованием вопрошает: " Ты че, братан, имеешь в виду, что я желал … свою маму? " Напуганный аналитик неуверенно оправдывается: " Это не я, это Фрейд ". " Козел он, твой Фрейд! " – следует бесхитростный протест. Правда, потом мафиозо корит аналитика: " Что ты со мной сделал? Я же сейчас маме позвонить стесняюсь! " Вообще, кинофильм прекрасный – психолог в нем увидит гораздо более обыденного созерцателя.)
Соответственно, отец выступает разрушителем этого тандема и поэтому воспринимается сыном как ненужный конкурент. Отношения с ним всю жизнь будут окрашены сокрытой враждебностью и углубленно вытесненным ужасом, борьбой за недопущение в рассудок старого мотива отцеубийства. Только погибель отца совсем высвобождает мужчину от инфантильного комплекса, желая и это явление воспринимается амбивалентно – это и ликование в связи с освобождением от сурового конкурента, и неизбывное эмоция вины, связанное с социально табуированными агрессивными импульсами.
Для девочки эта ситуация отображается зеркально: отец – либидозный предмет и мама – соперница. Соответственно, владеет пространство эмоциональный тандем отец-дочь, который, ежели верить фрейдистам, чуток ли не в всякой семье вытекает в непосредственный инцест. И для мамы взрослеющая дочь служит неизменным напоминанием о ее своем женском увядании, и поэтому их дела окрашены сокрытой враждебностью. Впрочем, грядущему зятю, как и невестке, не позавидуешь. На него теща будет неосознанно проецировать неудовлетворенность отношениями с противным полом, которую опасно ориентировать на личного супруга. Ну а для тестя зять станет неявно ходить " обидчиком " дочери.
Разумеется, определенный " расклад " в всякой семье не исчерпывается этим описанием, но в целом, сообразно фрейдисткому подходу, главные( приэтом универсальные) веяния конкретно таковы. Для аргументации данной теории приводятся конкретные жизненные образцы, какие очень убедительны и кажутся бесспорными. Наблюдая ту или другую семью, просто может подметить в ней желая бы некие черты описанного " расклада ", что почтивсех принуждает желая бы отчасти солидаризироваться с фрейдистской доктриной.
Впрочем, нужно отметить, что почтивсе спецы не согласны с Фрейдом. Еще в 1920-е годы британский антрополог Бронислав Малиновский( в ту пору ревностный фрейдист), уча культуру простых сообществ на островах Новой Гвинеи встретился в очень специфическими проявлениями Эдипова комплекса. Начать с такого, что для местных туземцев, в различие от западной культуры, половые дела представляются так органичными и натуральными, что их и не принято особенно укрывать. Существует, истина, ВУЗ моногамного брака, то имеется социально приемлемыми числятся лишь половые дела супруга и супруги, но они в дословном значении не укрыты никакими покровами, в том числе и от их личных деток. " Первичная сцена " в предоставленном случае выступает как ежедневное явление, то имеется совсем теряет травматическую окраску.( Небезынтересно, что культурные запреты в этом сообществе трогают совершенно иной сферы – кормления. Есть принято в одиночку или в кружку недалёких; быть застигнутым сторонними за этим " интимным " занятием считается очень грубым.)
Специфическое явление предоставленной культуры – особенная роль отца, которая практически объединяется только к зачатию малыша. Согласно принятым обычаям, в воспитании личных деток отец нималейшего роли не воспринимает. Он, естественно, с ними общается, но совсем " на одинаковых ". Реально отцовскую роль выполняет дядя – близкий брат мамы, который, очевидно, никаких интимных отношений с нею не владеет. Наблюдается экзотическое расположение ролей: отец проживает половой жизнью с мамой, приэтом практически на очах у деток, а развивает деток иной мужчина.
И в данной необыкновенной ситуации Малиновскому получилось следить что-то схожее Эдипову комплексу. Привязанность сыновей к мамы в самом деле имела пространство, а вот кропотливо подавляемая вражда адресовалась совсем не ее половому партнеру – папе, а дяде! Настороженность, агрессивность, иногда переходящая в злость( но при этом, повторим, углубленно укрытая в подсознании) адресовалась носителю определенной – директивной – общественной роли, тому, кто был вправе велеть, перенести строгую оценку и даже покарать. А вот какая бы то ни было сексапильная тайна этого явления совсем не просматривалась. Так может быть, ее и нету совсем?!
Иного, хорошего от фрейдистского подхода к детско-родительским отношениям держится Эрих Фромм, которому втомжедухе не откажешь в проницательности.( Его теория наименее популярна, чем фрейдистская, но втомжедухе очень известна.) Анализируя различные формы любви, Фромм прибывает к выводу о существовании 2-ух типов родительской любви к детям – любви материнской и отцовской. Отцовская влюбленность наиболее взыскательна и справедлива: малыша обожают за его плюсы и награды – не более, но и не меньше. Материнская влюбленность непременна, ей чужда беспристрастность. Мать обожает малыша лишь за то, что он у нее имеется, самостоятельно от такого, прекрасен он или неказист, сообразителен или бестолков…( Невольно вспоминается еще один блестящий кинофильм – " Форест Гамп ". Одна из его сюжетных рядов – милая влюбленность одинокой мамы к интеллектуально отсталому сыну-инвалиду. Ее постоянное поучение: " Запомни, Форест, – ты ничем не ужаснее остальных! " Кстати, еще один сюжетный разворот связан с инцестом – поклон медику Фрейду!) Разумеется, формула Фромма относится быстрее к безупречным типам, настоящее родительское поведение размещается в неком интервале меж ними.
По понятию Фромма, с которым тяжело не договориться, хотькакой человек для обычного развития нуждается и в материнской, и в отцовской любви. Любой наклон в сторону 1-го типа любви – материнской или отцовской – ведет к искажению мироощущения и нарушениям поведения. В самом деле, любому из нас жизненно нужно, чтоб хоть некто обожал нас элементарно так, ни за что, таковыми, какие мы имеется. Но, с иной стороны, ежели никто не укажет мне на мою бессилие и не поощрит за настоящие заслуги, то как же мне выяснить себе стоимость? Необходимо обретать " положительное пополнение " за какие-то плюсы и успехи, подругому могу ли я быть убежден, что они у меня имеется?
С этим подходом частично перекликается теория стилей домашнего обучения, неоднократно воспроизведенная в различных источниках без указания авторства, а действительно поднимающаяся к идеям Альфреда Адлера( который, кстати, разорвал с Фрейдом вследствии разногласия с его апологией сексапильности). В различных работах под различными наименованиями практически выделяются три главных манеры домашнего обучения, какие разрешено найти как авторитарный, либерально-попустительский и демократичный. С популярными оговорками, отцовский тип родительской любви разрешено соотнести с авторитарным типом обучения – в том и ином случае владеет пространство обусловливание любви исполнением родительских ожиданий и требований, то имеется малыш неплох, ежели он " отлично себя ведет ". Материнский тип любви условно разрешено связать с либерально-попустительским манерой – как бы малыш себя ни вел, он все одинаково неплох. Понятно, что совершенством выступает " золотая середина " – демократичный манера, далекий полярных крайностей.
Данная теория, желая она, как и хотькакое обобщение, просит уточнения в конкретных вариантах, просто подтверждается многочисленными жизненными образцами. Проанализировав конкретную ситуацию, разрешено определить, к какому воспитательному манере тяготеет та или другая семья.
Использование хотькакого из данных подходов, любой из которых, непременно, охватывает разумное семя, дозволяет кое-что взятьвтолк в специфике такого или другого конкретного варианта социализации с его проблемами и " заусенцами ". Беда в том, что ни один подъезд, сосвоейточкизрения ранимый для оценки, не дозволяет всесторонне проверить определенный вариант, неизбежно сужает рамки психологического разбора( не путать с психоанализом!). А что ежели испытать, делаяупор на неоспоримые нюансы всякого подхода, отыскать их перекличку и взаимосочетание, с тем чтоб отыскать новейший подъезд – пускай также не подробный, но по последней мерке наиболее результативный?
К. Г. Юнг( которому сексапильная акцентуация Фрейда претила так, что и он с ним разошелся) учил собственных последователей: " Внимательно изучайте теории, но при столкновении с конкретным человеком отбрасывайте их все, поэтому что ему нужна своя концепция ". Но таковая персональная концепция может сформироваться лишь на базе изученных и отброшенных, иного материала для нее нет. Попробуем же с опорой на классические теории, а втомжедухе на свой будничный эксперимент подвинуться чуток далее в понимании устройств домашней социализации.
Помню, некотороеколичество лет обратно, стараясь устроить ещеодну раздор сына и дочери( антагонизм брата и сестры – явление настолько же ежедневное, сколь и недостаточно изученное, еще одна неисчерпаемая содержание для психологических изысканий), я встретился с провокационным вопросом, который наивно задал мне небольшой сын: " Скажи, папа, кого ты более любишь – меня или Лизу? " Тогда мне показалось, что я отыскал чрезвычайно успешный протест: " А ты, сын, какую свою руку более любишь – правую или левую? " Ответ оказался никак не самым успешным, ибо мой левша скоро нашелся: " Честно разговаривая, левую, таккак я все ей действую ". Пришлось сочинять далее: " Ну, а какая десница посильнее ноет, ежели ее ранить? " Судя по возникшему замешательству, морализаторский результат был вконцеконцов достигнут. Но в моей своей душе этот разговор породил противоречивые ощущения, ибо высветил снаружи не тривиальный факт – при том что за обоих " воротила ноет " одинаково, известие все-же различное. И потом мне пришлось встретиться со обилием образцов, когда наиболее различные люди( как с родительской, так и с детской позиции) подтверждали: известие отца( и мамы) к собственным детям не одинаково, наиболее такого – аналогично, подчиняется определенной закономерности, которая в свою очередность шибко припоминает фрейдистскую конструкцию. Иными словами, вопрос: " Кого ты более любишь? " – однозначного ответа не владеет, но и отец, и мама обожают сына и дочь по-разному.
В семье, где растут паренек и девочка, известие матери к дочери различается большей взыскательностью, тогда как известие отца быстрее покровительственное и либеральное. В отношении сына владеет пространство зеркальная противоположность – отец к нему наиболее требователен, мама – снисходительна. То имеется, в определениях Фромма, отец показывает " отцовскую " влюбленность доэтого только к сыну, к дочери – быстрее материнскую, мама – напротив. Для этого явления, подтверждаемого обилием образцов, у хотькакого психоаналитика уже готово разъяснение( см. больше), которое, но, нравственно здоровому человеку элементарно претит. То имеется, аналогично, явление вправду владеет пространство. В неких вариантах – непременно, патологических – оно наверняка вполне покрывается фрейдистской трактовкой. В других трактовка, возможно, обязана быть другой. И для нее нет никакой нищеты привлекать мнения извращенной сексапильности. Достаточно проверить эту ситуацию в определениях соц ролей.
Мать хозяйка была девочкой. Она знает, что означает быть неплохой девочкой( желая хозяйка чуть ли была ею на 100 %). Поэтому ее восприятие дочери наиболее окрашено собственным пристрастием. В восприятии сына она базируется на теоретическое понятие о неплохом мальчике, то имеется на понятие, собственно не прочувствованное, не пережитое. Поэтому ее известие к сыну в знаменитом значении наиболее индифферентно( как это словечко вообщем конструктивно к материнским эмоциям). То же касается и отца, лишь напротив.
К тому же, не отдавая себе в том отчета или даже открещиваясь от этого, хотькакой отец наблюдает в сыне конкретное расширение себя самого; сыну должно справиться отцовские беспомощности, избежать отцовских ошибок, усилить отцовские заслуги. Естественно, в отношении дочери таковая проекция затруднительна, ежели вообщем вероятна. На нее эти ощущения проецирует мама.
Объяснение, аналогично, полностью исчерпывающее и не требующее привлечения никаких эротических мотивов.
Не станем, но, забрасывать, что большаячасть современных семей, вособенности городских, сочиняют семьи однодетные, и для них обозначенный устройство владеет свою специфику. В семье, где вырастает единственная дочь, папе в неимение сына волей-неволей приходится проецировать свои установки на нее( желая дать себе в этом доклад еще сложнее, чем в случае с сыном). В итоге в таковой семье затевает доминировать отцовский тип любви, приэтом со стороны обоих родителей. Это просто может вылиться в авторитарный манера обучения, по последней мерке для единой дочери возможность этого более высока. Для единого сына в современных критериях, когда почтивсе папы практически устранились от дела обучения, больше возможность встретиться с либерально-попустительским манерой.
Там же, где в семье подрастают и сын и дочь, оба они, любой сосвоейточкизрения, возможно чувствуют на себе несовместимый манера обучения, неодинаковое известие со стороны родителей. В норме в этом нет ничто отвратительного, ибо, ворачиваясь к идее Фромма, человеку для личного роста нужно известие такого и иного рода. Если родительские позиции не заострены до крайности, их сочетание и дает тот вектор, который и гарантирует настоящее формирование.
В случае же однополых деток, возможно, затевает делать иная регулярность. Отношение к ним втомжедухе не одинаково, как бы предки это ни отрицали. Но явное или неявное отличие 1-го перед иным определяется с отцовской позиции естественным настоящим преимуществом плюсов и достижений, а вот с материнской, наверняка, даже напротив – наиболее узкая привязанность появляется к наиболее слабому, достойному большего сочувствия. Впрочем, эта конструкция быстрей гипотетическая, и некто еще заслужит ученую ступень на ее опытной проверке.
Нелишне в данной связи упомянуть о таком, увы, обширно сейчас распространенном типе семьи, как семья неполная, где малыш воспитывается одной мамой( отец-одиночка – явление настолько редкое и экзотическая, что при широком обобщении может даже не браться во интерес, желая личных изучений, естественно, заслуживает). Очень нередко в данной ситуации мама свободно или непроизвольно жаждет возместить для малыша неимение отца попыткой совмещения органично присущей ей материнской роли и роли отцовской. Не разговаривая уже о том, что для 1-го человека это задачка очень тяжелая, практически оченьтрудная, даже попытка ее решения в результате оборачивается противоречивым манерой обучения, в котором директивные ноты перемежаются умилением. А таккак таковая смена тяжело предсказуема( по последней мерке, от самого малыша недостаточно зависит), это чревато для возрастающего человека трудностями в самоопределении и формировании адекватной самомнения. Следует втомжедухе излишний раз отметить, что таковая ситуация может снаружи прогуляться на описанные Фрейдом комплексы, но при непредвзятом рассмотрении какоказалось полностью объяснима без каждой сексуальной подоплеки.
Все означенные веяния получают необыкновенную роль в подростковом возрасте, определяя специфику протекания так именуемого пубертатного кризиса. Ребенок, растущий в атмосфере преобладающей " материнской " любви и либерального манеры обучения, какоказалось в затруднении на этом суровом шаге личного самоопределения. Ему недостает беспристрастной, требовательной оценки его свойств, его успехов на пути взросления. Более такого, семья, тяготеющая к " материнскому " манере, непроизвольно жаждет воспрепятствовать взрослению, так как ее обычный подъезд к зрелой личности нехорошо применим. В итоге нередки экстремальные, извращенные формы самоутверждения, какбудто призванные восполнить аморфность домашней среды. Однако, в отдаленном результате, таковой семье практически удается достигнуть собственного( желая никто и не признает, какбудто таковая мишень ставится): малыш, переболев " детской заболеванием " пубертатного бунтарства, так и не взрослеет по-настоящему – не имев способности изучить, заимствовать снаружи машины волевой саморегуляции, он на длинные годы, иногда на всю жизнь остается инфантильно немощным, заслуживающим только либерального дела, но не выдерживающим нималейшего иного.
" Отцовский " манера втомжедухе чреват обострением кризиса. Поскольку он достаточно агрессивно задает определенные запросы и нормы, для ребенка велик обольщение из-за самоопределения и приобретения автономии отвергнуть эти нормы, отыскать им вызывающую кандидатуру. Если запросы строги и сопротивляться им опасно, очень вероятен острый врождённый конфликт.
Важно втомжедухе излишний раз выделить, что подмеченные таковым образом закономерности являются быстрее гипотетическими и еще требуют обоснования и испытания. Более такого, редкая семья подходит им на 100 %, личные варианты, возможно, чрезвычайно важны. Это, в частности, зависит от распределения брачных и, поэтому, родительских ролей. Например, никак не уникальность авторитарная мама, выступающая фактическим головой семьи и в силу этого транслирующая " отцовский " манера на деток, в том числе и на сына.
Тем не наименее, учет данных закономерностей с поправкой на конкретную семейную ситуацию может позволить наиболее деликатно ориентироваться в источниках ребяческих заморочек.

0



Раскрутка сайта
целительство тенториум здоровья

Яндекс.Метрика создание сайта форума