секс форум секс видео секс фото истории про секс sex

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » секс форум секс видео секс фото истории про секс sex » секс игры » как намекнуть мужу так сказать на такой секс


как намекнуть мужу так сказать на такой секс

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

как намекнуть мужу так сказать на такой секс

0

2

И тут на столе зазвонил телефон Ромео. Люциус сгреб его в руку. На мониторе мигало: " Мама ". Недолго размышляя, он поднес трубку к уху и сладостно сказал: " Алле! Добрый пир, миссис Ева! "
Ромео остановился в паре метров от их стола: Он видел Люциуса, который сидел лицом к нему, и видел спину против него. Спина была дамской. И практически нагой. Пара шнурков поперек – не в счет. Длинные русые чуть-чуть спутанные волосы, также не в счет. Ромео задержался. Но он не мог убежать. И, позже, на столе остался его телефон…
" Ну, не будь же оконченным трусом! Вперед! " – Сказал он сам себе и радикально направился к столу.
– О-о, а вот и он! – отрадно воскликнул Люциус, – Ромс, я лишь что говорил Паулине о тебе.
– А-а. Да? …Привет, – Ромео переводил рассеянный взор с него на нее. Она была привлекательной. Несколько изможденно негодный. У нее был курносый узкий нос и серые глаза с поволокой. Прозрачные, и плотно накрашенные темными тенями, они делали ее лицо каким-то потусторонним. Огромный вульгарный рот привлек его взор. Ромео завороженно уставился на ее губки. Они были такие полные, такие влажные, помада на них была чуток размазана, что делало рот еще наиболее привлекательным. Ромео почувствовал приятное, но совсем неуместное беспокойство. Он хмыкнул, натужно улыбнулся и несмело сел на стул, какбудто опасаясь свалиться.
– Меня зовут Ромео. – Его глас прозвучал когда-то визгливо. Она с наигранным энтузиазмом подняла на него свои дымчатые глаза и улыбнулась, обнажив ряд ровных маленьких зубов.
– Паулина – полька, практически, как и я. – объяснил Люциус. Паулина кивнула и произнесла:
– Привет, Ромео, славно познакомиться. – ее глас был высочайшим и сипловатым. Она практически не вынимала сигареты изо рта.
– Ты куришь, – полуспросил-полусказал Ромео. Она изумлённо подняла брови.
– А что, кое-что не так?
– Нет, нет, все привычно. Я также курю…то имеется, курю, но пробую кинуть. А то…я и так небольшой, совершенно не расту. – Он попробовал пошутить. Она кивнула с суровым видом. Взгляд ее блуждал. Ромео сделалось чрезвычайно не по себе. Ей было очевидно на все плевать. Вотан Люциус довольствовался, какбудто сделал некоторый заслуга.
Спустя пару минут Люциус посмотрел на часы, вскочил и поспешно пробормотал:
– Я вданныймомент вернусь! Не скучайте! – И, покуда Ромео успел кое-что сообразить, Люса и отпечаток простудился.
Он неуверенно посмотрел на Паулину. Ее лицо оставалось безучастным к происходящему.
– Выпьем? – Меланхолично предложила она.
Они подняли стаканы, и Ромео осушил собственный до дна. Для отваги. Пиво несъедобно горчило. И, спустя некотороеколичество минут, в голове когда-то удивительно затуманилось.
" Господи, что это за пивко такое? …Надо выяснить, чтоб более его не пить…как же я сяду за руль? " – подумал он, но схватил себя на том, что взор его оставался прикованным к роскошному рту Паулины.
Заиграл бэнд. Каким образом блюзмены пробрались на сцену через завесу табачного дыма и пьяных воплей, совсем осталось загадкой. Как и то, как отлично они пели:
" Пошел когда-то напиться….. Пада-бададам……..
мне навстречу шел парень…. Пада-бададам……
сунул нож мне в живот….. пада-бададам….
не пью я с тех пор……падам-падам-дам-да-дам…. "
Наверное, от нечего делать, Паулина лениво поднялась со стула и стала медлительно изгибаться в такт музыке. Она плясала как бы нежелая, с томлением. Она давал ему, как следует разглядеть себя. Было нечем дышать. Ромео теребил ворот футболки, стараясь высвободить гортань для вдоха. Тем порой Паулина уже неприметно расстегнула огромную дробь пуговиц на собственной блузке. Ее юбка поднялась так приподнято, что приоткрыла кружевную резинку на черном чулке. Она двигалась совершенно вблизи, она глядела на него своими дымчатыми очами. Ее большой рот был полуоткрыт, а грудь бессовестно выглядывала из-под распахнутой ткани. Она манила его. Звали серые глаза, манил красноватый влажный рот, манила кружевная резинка на чулке, поперечные ленты на нагой спине. Его голову сетью затянул плотный туман.
Спустя миг он уже неговорянислова волок ее вдоль барной стойки, по уже проторенному пути.
Он спешил. Он не мог вытерпеть, не мог ожидать, он практически не контролировал себя. Ему было не до сантиментов, комплиментов и ухаживаний. Она хозяйка была виновата. Она спровоцировала его. Он придавил ее к стене с таковой неожиданной силой, что она сдавленно охнула.
С блузкой не было заморочек: ее и так практически не было, юбка также не стала преградой. Когда Ромео скачком вздернул ее и скользнул рукою кверху по бедру Паулины, сладостная боязнь пробежала по всему его телу: на ней не было белья. Возбуждение захлестнуло его горячей волной снизу живота до самой макушки. В голове вместо мозга плескалась раскаленная выработка. Он сипло застонал, когда она хозяйка подалась к нему и закинула длинную узкую ногу ему на пояс. В дверь туалета ломились опьяненные мужчины, но их звук послужил Ромео лишь, все ускорявшимся ритмом. Она деликатно взвизгивала при каждом толчке. Сознание Ромео боролось в пламенных потоках лавы, он целый был единственным пульсирующим нервом, в который вонзили раскаленную иглу. Он обхватил ладонью ее шею и прижался к ней губами, чтоб смягчить свои вскрики. Темп их ускорился до сумасшедшего галопа, от удовольствия у него перехватило дыхание, как вдруг…пронзительно зазвонил телефон.
Каким образом он ухитрился засунуть его в карман, когда тянул даму в туалет?! От вибрации трубка выпала из кармашка и со стуком свалилась на пол. На полу он продолжал звонить. Он звонил и звонил, крутясь волчком, наполняя сверлящим звуком все место.
Ромео обвел туалет сумасшедшим, невидящим взором, поглядел на трубку. На мониторе мигало: " Мама ". Сознание толчком тут же возвратилось в его тело. Он поспешно отстранился от Паулины, одной рукою схватил джинсы, 2-ой потянулся за телефоном, но потерялся в брюках и свалился на пол. Девушка глядела на него. Глаза ее расширились. Она была обескуражена, не ждя ничто аналогичного. Она застыла, она даже не пробовала прикрыться.
– Да, мам. – еще срывающимся гласом произнес Ромео. Сердце его колотилось в затылке, в ушах, в горле. – Мам я…я…– он растерянно посмотрел на Паулину, взор которой стал презрительным. – Нет, я элементарно бегал. – Нашелся он. – Да, я бегал к машине, чрез путь. Ну да, вданныймомент поздно, я быстро буду. Не волнуйся, я быстро приеду. Мама, сейчас я делал все, как тебе заявлял. Да. Извини, мам. Я…я… обожаю лишь тебя.
Взгляд Паулины окаменел. Она поправила юбку, застегнула блузку. В конце концов, Ромео окончил говорить, поднялся, и начал застегивать джинсы. Он безмолвствовал. Паулину терзала оскорбление. Еще никто так с ней не поступал. Просто отпихнул ее как ненужную вещица. Ради что? Разговора с матерью? Что за урод, этот юноша? Она не выдержала.
– Значит, ты – маменькин сын? – колко спросила она. Ромео застыл на миг и повернулся к ней. – Маменькин сын! – продолжила она, растягивая слова. Акцент ее сделался чрезвычайно резким. – Ну, ты и фуфло! Ты потрахаться привычно не можешь? Тебе нужно с мамочкой собственной побеседовать?! На что ты вообщем годишься?!
Взгляд Ромео почернел. Безумие инстинктов еще обладало им, он ощутил, что кровь снова приливает к его голове. Но на этот раз не от желания.
" Тогда иди и трахай свою мамашу! Можешь ей вводить на совершенную катушку! И не с кем станет говорить "!
Он сам не сообразил, как это вышло. Он опомнился, когда Люциус, выбив окно туалета, оттаскивал его от распростертого на полу дамского тела, которое он бил кулаками, разбитыми в кровь, крича кое-что про свою мама. Они выбрались так же чрез окно, и кинулись нестись. Скрывшись в темноте аллей, они ушли от вмиг протрезвевших мужиков, от охраны и от милиции. Благо, Синий Купер был припаркован в стороне от бара, так что им получилось выйти незамеченными.
Пока Люциус уводил машинку как разрешено далее от злополучного заведения, Ромео огорошено глядел на свои разбитые руки. Кроме кошмара и позора, он чувствовал болезнь. Ему было так больно, как какбудто он лишь что избил сам себя. По необычному совпадению, Люциус приостановил машинку у такого самого холма, где Ромео был сутра. Во тьме бугор казался совершенно иным.
Едва остановившись, Люс выскочил из машинки, выволок из нее Ромео, и с размаху стукнул его кулаком под скулу. Ромео ишак в травку и закрыл лицо руками.
– Ты – сучка, урод! Что с тобой?! Что с тобой делается?! Скотина! Что ты сделал с Паулиной, гад?! Ты в собственном уме, твою мама?!
– Она хозяйка виновата! – пронзительно заорал внезапно Ромео. Господи, таккак он не это желал заявить! – Она спровоцировала меня! Какого царапина все меня трахают моей мамой? Вы достали меня все!
– Что она могла тебе изготовить? – Люциус поднял голову Ромео за чуб и заглянул в его потемневшие глаза. – Что могла изготовить тебе эта несчастная девица?!! – Ромео зло отпихнул Люциуса от себя и скачком вскочил.
– Какого царапина все цепляются к моей мамы?!! Какого царапина вам всем от нее нужно? И она. Она туда же! Какого беса вам всем от нее нужно? Оставьте ее в покое! – он в бессильном бешенстве стукнул кулаком по борту машинки.
И всхлипнул. От боли, бессилия, злости на всех и на себя, он заплакал. Он стиснул зубы, но рыдания прорывались через его волю. Он исподлобья посмотрел на Люциуса. Тот с досадой всплеснул руками и подошел к Ромео. Взял его руки. Косточки на пальцах были разбиты. Сейчас Люциусу стало жаль Ромео, но в этот момент он уяснил, что вправду не знал собственного друга. В крайнее время Ромео преподнес ему много странноватых сюрпризов. Какие еще стороны этого человека откроются ему в будущем…
– Мне нехорошо, Люс. Очень нехорошо. – Проглотив слезы, забормотал Ромео. – Я не знаю, как это вышло. Со мной вообщем кое-что не так…, – и он как на духу, выложил Люциусу о происшествии с машинкой, о необычном сне.
Люциус с энтузиазмом выслушал, но Ромео показалось, что Люс прослушивал это как новейший содержание рассказа, сценарий кинофильма, элементарно увлекательную историю. Он не увидел в очах друга что-то, что принесло бы ему успокоение. Замолчав, Ромео вглядывался в глаза О’Кайно, но так и не отыскал в них такого, что находил. В душе его остался неприятный остаток раскаяния. Все же, ему не стоило откровенничать.
Люциус помалкивал мало, позже похлопал Ромео по плечу:
– Ро, со всеми случается времяотвремени. Тебе нужно отдохнуть…. – он желал прибавить " от собственной мамы ", но сдержался. – Этот спектакль, бессонные ночи, нервы. Тебе нужно станет куда-нибудь съездить, как лишь освободишься.
– А как быть с Паулиной? – глухо спросил Ромео, опустил голову и поглядел на руки.
– С Паулиной? – Люс задумался на миг. – Я стараюсь с ней решить. Отвезу ей завтра средств, поговорю с ней. Она не сходит в полицию. Такие женщины как она нередко попадают в такие летописи.
– Она что, путана? – это был странный вопрос.
– А ты задумывался – влюбленность с главного взора?
– Мне этого не нужно. Никогда более. – Ромео поднялся с земли и сел за руль.
– Да уж, и мне этого совершенно не нужно. Эй, ты убежден, что в состоянии новости машинку?
– Да, убежден.
– От тебя ж разит!
– Плевать.
3.
День выдался расчудесный.
В жаркий полдень в Раю замерло все. Праведные души, утомившись искать струны собственных арф, скрывались в тени изумрудных деревьев в вишневых садах и влажных гротах над хрустальными реками. Большинство святых направились на Землю за исполнением собственных миссий и выслушиванием молитв страждущих.
Райские животные отдыхали в собственных норках в ожидании вечера, который даровал бы им прохладу.
Только Ангелы кругами парили в дрожащем от зноя, прозрачном небе. Крылья их, ослепительными белыми бликами то и дело мелькали меж облаками в безграничной выси.
" Как великолепен ваш полет ". Запрокинув голову и приложив ладонь козырьком к очам, Бог с восхищением следил за парением 1-го из ангелов. Бог не мог позволить себе чувствовать жару. С каждым земным мгновением хлопот ему прибавлялось, дел у него было по гортань, и утеху он мог находить, лишь следя за абсолютными жителями собственной страны.
– Да, и полет бабочек не наименее прекрасен. – Заметил Ангел, который стоял подле Бога. Бабочки, кому погода была совсем нипочем, порхали кругом них, на миг приземлялись на исполинские крылья Ангела, раскрашивая их в пестрые цвета, и тут же продолжали собственный полет над колоритными коврами тропических растений, что покрывали все близкие бугры. Они летели далее, к благоуханным фруктовым садам.
Бабочек было не сосчитать. Как ласковые лепестки, они трепетали и следовали течению легкого ветра. Беззаботные, красивые, бесчувственные, мгновенные…
Бог с ухмылкой стряхнул нескольких со собственной тоги и проводил их длинным, любящим взором. Но тут же повернулся к Ангелу, брал его за руку и тайно шепнул:
– Я вданныймомент хочу свершить огромную ошибку! – Он сделал паузу, какбудто намереваясь с думами. – Очень огромную. Но я схожу на это. И это станет верный поступок.
Ангел с сомнением поглядел на него. Бог помалкивал и продолжил:
– Я оторвал тебя от твоего полета, по одному чрезвычайно принципиальному и чрезвычайно тайному занятию. – Он с осторожностью поглядел по граням. Вокруг не было никого, несчитая бабочек. – Помнишь Душу № 6871?
Внутри Ангела кое-что с опаской екнуло.
– Да.
Бог мешкал. Он не был так уж убежден в правильности собственного решения. Но собственный отбор он сделал.
– Так вот. Мне беспокойно за нее. Только не скажи мне вданныймомент, что она наказана и так дальше. Дело в том, что все вульгарно некотороеколичество не так, как вначале предполагалось. И дело не в данной несчастной душе, нет-нет. Она проклята и, ей-богу, мучается. Дело в человеке, который вышел. Он уже подрос. И подрос не таковым, как я ждал. Он подрос талантливее, чем я ждал. Он подрос драгоценностью, которая, непременно, необходима людям. Мой брат также знает об этом. И не желает ее выпускать, поэтому что у этого человека имеется и черные стороны. Но и я не могу утратить его! В мире осталось так недостаточно реальных людей.
– И…? – Ангел потрудился утаить собственный восхищение.
– Я хочу, чтоб за ней некто присматривал. Иногда. Я-то сам не могу. Что позволено Дьяволу, то не позволено мне. – Он грустно вздохнул. – Это пристрастно, но я сам так решил как-то. Но ты – не я. Насколько я незабываю, ты дружил с данной Душой?
– Да, Отец.
– Тогда могу я доверить это поручение тебе? – он с верой поглядел на Ангела.
Ангел с радостью кивнул. Внутри он ликовал. Мало такого, что он сам скучал за Душой №6871 и был бы счастлив, казаться с ней, желая бы времяотвремени, так еще и начинать поверенным Бога – большая честь, о которой желали все Ангелы!
– Конечно, Отец! С большой готовностью.
– Отлично! Все, что от тебя требуется – времяотвремени прилетать к ней и испытывать, как там и что. Вмешиваться в жизнь ее человека ты не будешь обладать права, но остерегать, подсказывать, предостерегать – сможешь …– Бог вдумчиво потер бороду, – но тебя никто не обязан созидать. Ни тут, ни в аду. И, наиболее основное, тебя не обязан увидеть Человек…
– Отец, – застенчиво опустил глаза Ангел, – я обязан раскаяться в одной вещи.
– Что такое? – Бог нахмурил брови.
– Я…был у него уже раз.
–?!!!
– Я задумывался о том, что мы, Ангелы, и бесы, принимаем вид родственников лишь что погибших людей. Тогда человек не ощущает себя одиноким, и погибель не видится ему таковой ужасной. Когда воротила его делает переход из земной жизни, мы напоминаем и указываем душе предстоящий путь. Тогда я решил взять вид его отца и появиться ему во сне. И я это сделал.
– И?!!! – пораженно спросил Отец.
– И ничто. Так как воротила проклята, и никому не позволено с ней знаться, то я не заявлял с ней. Честно разговаривая, мне стало ужасно, и я …вернулся.
– Гениально! – воскликнул Бог. – Это же красивый вывод из расположения. Тебя, естественно, нужно было бы покарать за такие выходки. Но у нас особенный вариант. Я позволяю тебе применять его сны и впредь. Образ отца – это успешная мысль, таккак ты сможешь произносить и с Душой, и с Человеком. Благословляю тебя. Ступай, сын мой. Я доверяю тебе. – Он поцеловал Ангела в светлое лоб и, махнув рукою, покинул его, воодушевленный и окруженный многоцветным облаком бабочек.
4.
Когда Ромео подъехал к дому, то не поверил ни собственным очам, ни собственным ушам: внутри было мрачно и бесшумно.
Это обозначало лишь одно: МАМА УЖЕ СПАЛА! И это было совершенным бредом! От удивления он даже запамятовал о ноющих руках и скуле. Такое приключилось впервыйраз за всю историю его жизни на данной земле.
Он поглядел на часы: стрелки демонстрировали три часа без 4 минут.
Люс, наверное получит суровый акцент за возвращение в кампус в таковой час. " Интересно, – подумал он, – где вданныймомент та женщина с янтарными очами? … " За минувший день он ни разу еще не вспомнил о ней. И вданныймомент в его душе заныло кое-что.
Какой значение вспоминать о ней, ежели он никогда более ее не увидит? А ежели и увидит, то выяснит ли? И тут его осенило: а внезапно она работает в том торговом центре? В лавке белья, пакет из которого был тогда в ее руках. Или официанткой в одном из ресторанов такого центра.
С ухмылкой посмотрев еще раз на черные окна спальни мамы, Ромео принял заключение тронуться завтра же в коммерческий центр и отыскать ее там. Эта мысль так вдохновила его, что все неурядицы испарились сами собой, за спиной опять выросли крылья, и он отправился дремать в нетерпеливом ожидании последующего дня.
5.
– Господи, Роми, что это?!! – Ромео подскочил в постели, чем совершенно испугал склоненную над ним мама.
– Мама! Бог мой, ты что так кричишь? Я чуток не погиб! – Он откинулся обратно на подушку и отдышался.
– Ромео, отвечай, что с твоим лицом? Что с руками? Тебя колотили? Господи, я звоню в полицию! – она рванула к телефону. Ромео кинулся ей наперерез.
– Мам, не нужно милиции! – он поймал трубку и торопливо сунул ее под подушку.
– Что вышло? Отвечай! – брови ее двинулись на переносице, почему лоб стрелами рассекли морщины. – Немедленно скажи, где ты был, и что делал вчера ночкой. Ты уже был избит, когда я тебе звонила?
Ромео неговорянислова брал с тумбочки зеркало и заглянул в него. Белки глаз красные, под очами – темные круги, на половину лица – голубоватый, в прожилках лопнувших сосудов, синяк.
Вот уж и, истина, архангел лазурный!
" Ну, благодарю, Люс, друге! Спасибо, что хоть все лицо не разбил ".
Тут он направил интерес на свои руки: у грузчиков в порту, обязано быть, они смотрятся лучше.
И воспоминания о событиях прошлой ночи внезапно опять захлестнули его леденящей, зловонной волной. Стыд сделал его щеки пунцовыми.
Как там Паулина? Ведь он так и не знал, что стало с ней позже. А что ежели он покалечил ее? А что ежели она в реанимации?
" А что ежели я очень переоцениваю свои физиологические способности! " – водинмомент пришло ему в голову.
" Не так уж я и силен, чтоб изуродовать или уничтожить кого-либо! " Эта циничная мысль, как ни удивительно, успокоила его.
Все то время, что Ромео раздумывал, мама внимательно наблюдала за ним. Больше только на свете ей хотелось просочиться вданныймомент в его идеи, таккак она поняла, что он не скажет ей, что приключилось на самом деле. Кто же мог желать зла ее ребенку? Может быть, это…проклятый поляк?
– Мама, – со вздохом сказал Ромео, откладывая зеркало в сторону, – мы репетировали вчера, я увлекся и свалился со сцены.
" Ну и силен же ты соврать, братец! " – подумал он.
И добавил:
– В оркестровую яму!
Еще одна абсурд вроде вчерашнего " Я носился, мам! " В двенадцать ночи, под шум музыки, который несся из трубки. Ты носился. За кем, любопытно, ты носился? …
Она покачала башкой, тяжко вздохнула и поглядела через него.
Сейчас Ромео увидел, как она устарела. Раньше он не подмечал этого. И предпочитал не замечать. Он безмолвствовал. Больше ему нечего было заявить. Он не ощущал сыновней нежности, губки его были поджаты. Он ожидал, покуда мама уйдет. Она поняла это, встала с его постели и вышла из комнаты. Нет, она не хлопнула дверью, она элементарно с силой прикрыла ее.
Ромео подождал, покуда стукнет дверь ее спальни, и тут же вскочил: спереди было немало дел. Он поймал телефон и набрал номер Люциуса.
– А, привет! Ну, как ты там, оклемался? Я в порядке. Говоришь, у тебя синяк под оком? Ну, так это еще ничто, мог быть синяк вместо глаза! Я же тебя обожаю, чертов пупс, ты знаешь! Чем учиться будешь сейчас, Ромео?
– Так, особенно ничем…Пойду на лекции. У меня семинар по философии. А ты?
– Я на занятия покуда не схожу. Иду на кастинг. Пока не скажу, куда. Если выгорит, тогда поведаю. Ладно, времени нет трындеть. Потом побеседуем.
– Подожди…Я…Паулина…
– Да все, проехали! – Оборвал его Люциус. – Забудь. Я уже сделал выводы сравнительно тебя, ублюдок. – И он досадно загоготал. – Ладно, все, я шучу. Давай, бывай, Ромео. На связи. – Люциус положил трубку и вдумчиво потер подбородок. Он соврал. Его ожидали дела совершенно иного рода. Но Ромео не следовало о них ведать.
Положив трубку, Ромео опять подошел к зеркалу. Он был готов к выходу. Сейчас он поедет находить свою судьбу. Может быть, этот день изменит всю его жизнь. Глядя на родное отображение, он опять подумал о девушке с янтарными очами. Вид у него был совершенно не симпатичный. Синяк его принял малоприятный темный оттенок, который цинично проступал через два слоя косметического корректора, что он стащил у мамы. Мало такого, этот самый-самый корректор, почему-то скатался омерзительными комьями на его лице и прибавлял необыкновенной неопрятности всему виду. Ромео попытался растереть неприятные катышки, но это привело лишь к тому, что истока хлопьями слезать шкура, и сейчас он подсказывал собаку, неизлечимо болезненную чесоткой.
" Ну, и что сейчас делать?! " – в отчаянии крикнул он собственному отражению. Отражение исказило лицо, какбудто собиралось заплакать. Ромео со злостью стукнул ладонью по зеркалу, и отвернулся.
А где-то там она… И зовущие янтарные глаза опять появились в его фантазии. И внезапно его пронзила совсем тривиальная мысль:
А с что это я брал, что она обязана быть там? Если она продавщица, то ей совершенно не по карману это платье. А ежели – покупательница, то не прогуливается же она за трусами любой день! Встретить ее там практически безнадежное дело. Кроме такого, ежели она покупательница, и ежели она приобретает себе такое дорогое платье, то как же с ней нужно обходиться? В какие рестораны руководить, какие подарки брать? " Старбаксом " тут не отделаешься!
И он не на шутку задумался.
А таккак, правда… Допустим, что вданныймомент он сходит в центр и чудесным образом столкнется с ней. Допустим, он даже наберется смелости и поймет ее номер телефона и пригласит на свидание. Допустим, она согласится. И, предположим, что они понравятся друг другу и начнут пересекаться.
И ЧТО ТОГДА???
А вот тогда и начиналось наиболее ужасное.
МАМА.
Мог ли он доставить себе, как она отреагирует на даму, которая внезапно покажется в его жизни?
Конечно, мог!
Лучше бы тогда сходу повеситься, чем выслушивать ее брань 25 часов в день. Ему довелось бы пожизненно соврать, крутиться и прятаться. Своих средств у него покуда еще было недостаточно, так что резкое повышение расходов привело бы к тому, что мать в всяком случае все выяснила, даже ежели бы он любой день выдумывал самую гениальную ересь на свете! И тогда скажи " привет " нескончаемому изощренному унижению и попрекам кусочком пища.

ОНА.
Отношения с дамой, ПЕРВОЙ дамой, это не касса пива.
У нее свои желания, запросы и взоры на мир. То, что они понравились бы друг другу, совершенно не обозначало, что их взоры совпадут. Она бы ревновала, требовала, капризничала, он бы изворачивался, угождал. Она бы желала, чтоб он даровал ей подарки, какие пожизненно были бы не таковыми, как она желала. Она быстро захотит, чтоб ее зубная щетка оказалась на его туалетном столике( или напротив, что не играло никакой роли), и это было бы нереально, поэтому что была МАМА.
Она бы требовала, чтоб он уделял ей все родное интерес, а ему нужно было бы идти на репетицию группы, музыка которой – ее наилучшее рвотное лекарство.
И тут появлялась еще одна неувязка:
ДРУЗЬЯ.
Их было мало. Вернее, чрезвычайно недостаточно – знакомые и приятели не в счет. Короче, один Люциус. Но он бы высмеял его самым паскудным образом и заревновал до погибели, поэтому что их творчество занимало фактически все свободное время. Мама, естественно, ненавидела их общее творчество, но с этим он выучился мириться. И его свободное время тогда рвали бы меж собой Люциус, Мама и Она, тем самым доводя его до уныния.
ОН САМ?
Сам он уже бы буквально повесился на третий день, а может, и ранее.
ГОСПОДИ, ЭТО ВСЕ ТАК СЛОЖНО! КАК ЖЕ ОН РАНЬШЕ ОБ ЭТОМ НЕ ПОДУМАЛ? …
Не лучше ли, чтоб греза навсегда осталась иллюзией? Не лучше ли блаженствовать, изображать ее янтарные глаза и шелковистые волосы, на самом деле не чувствуя их? Не лучше ли запечатлеть ее вблизи с собой безупречной и не ведать, что проистекает, когда у нее случается расстройство желудка, или ПМС? И не чуять, как она до крови натерла себе палец на ноге, или как ей охото такие же ягодицы как у Ким Кардашьян!
Чудесное видение, недосягаемое и желаемое. Бесплотное и вдохновляющее. Совершенное, поэтому что не может насолить и надоесть.
Глаза цвета редкого янтаря, шелковистые волосы, зовущие губки, простая походка мотылька. Так пускай бабочка так и остается мотыльком. Ведь, восхитившись красивыми крыльями бабочки, мы же не бросаемся обязательно улавливать ее! Пролетела, подарила миг восторга. Осталась в памяти.
ВСЕ!
Ромео оказался от собственной затеи без вздоха раскаяния,.
ОН так никогда и не узнал, что, ежели бы, на миг ранее, он отвлекся от собственных идей и выглянул в окно, то увидел бы, как в метре от его дома, легкой походкой бабочки, путь переходила чудесная темноволосая женщина. Мужчина, который проходил мимо нее, про себя отметил красу ее глаз. Золотого цвета редкого янтаря.
6.
Прошло немало времени, покуда Дьявол оторвался от шуршащих страничек, плотно измаранных голубыми чернилами. Краем глаза он уже раз 5 или 6 подмечал, как чертята неслышно являлись в его покоях, чтоб метнуть новых дров в камин и помочь угасающее огонь.
Но ему было не принципиально, насколько времени прошло, таккак он мог повернуть его в всякую сторону, в хотькакой момент, который бы пожелал.
Гораздо главнее было то, что он вданныймомент держал в собственных руках. Не-ет, это были не элементарно складные строчки профессионального поэта. Это были не элементарно красивые метафоры и неожиданные аллегории.
В этот миг в собственных когтистых руках он держал болезнь, ужас, уныние, желание, влюбленность. Все те ощущения, которыми сам наделил род человеческий, и какие навлекли на людей столько бед, но этим самым и делали людей неповторимыми.
Он перекладывал странички опять и опять, желая уже изучил их практически напамять.
Он вспомнил миг, когда было принято заключение заточить Душу в профессиональном, но бесполезном теле.
Так ли оказалось оно напрасно, как было предначертано?
Так ли он был прав в том, что имеется вещи, какие люди не в состоянии поменять?
Хотел ли он на самом деле такого, чтоб все их предначертания исполнились точь-в-точь, как они задумали?
Хотел ли Бог такого же?
" Я даю им только знаки, – вспомнил он слова Божьи, – они сами обязаны вытекать познанию! "
Дьявол по собственной природе был оконченным фаталистом, который постоянно удерживал свои обязательства, даже наиболее беспощадные. " Если я так решил, то так оно и станет! " Он никогда не веровал, что человек хоть раз способен изготовить верный отбор без твердых указаний выше.
Был ли он, на самом деле прав?
Давать ли душам еще один, крайний шанс, перед тем как тянуть их в ад?
Да, люди вправду в крайнее время сами неудержимо лезли прямо в Преисподнюю!
Но, может быть, стоило сдерживать желая бы кого-либо, желая бы на время.
Бог, желая и всевидящ, но все же не всесилен. Таким его делает лишь сражение человека с Дьяволом.
В конце концов, Дьявол был занят только людьми, в то время когда на Боге лежала ответственность еще и за все сущее на земле. Все, вплоть до крайнего червяка! Не потрясающе, что он не поспевал ухаживать за всеми.
" Я увлекся рассуждениями! " – взыскательно произнес он сам себе и пошевелил затекшими от продолжительного сидения конечностями.
" В конце концов, я обязан делать собственный долг. И я не обязан миловать брата, даже ежели и чрезвычайно хочу ему посодействовать ". – Он опять устремил взор на бумаги.
" Решительно, эти вирши обязаны увидеть свет! Конечно, я незабываю, что умнейшие творения нашей Души прокляты и не имеютвсешансы от его имени угодить к людям. Но эти вирши обязаны, элементарно должны начинать исключением. Во-первых, поэтому что они великолепны. И это истина. Во-вторых, они несут в себе столько эмоций! Одиночество, болезнь, терзания. Так что они полностью имеютвсешансы воздействовать на людей и, можетбыть, даже подтолкнут неких слишком впечатлительных особ на страшные безумства. Они заставят людей болеть свою неполноценность, а это мне лишь на руку! "
Но по принятому решению, они не могли увидеть свет: плодам, какие приносил Ромео, не суждено было быть вкушенными людьми.
" Но в каждом законе непременно имеется лаз. И я ее отыщу! "
Дьявол навечно задумался. Над огненной геенной сгустились плотные тучи его мыслкй. Обитатели Ада с опаской вглядывались в цветные зарева, какие то и дело вспыхивали в их непроницаемой глубине. Спустя какое-то время, глаза Сатаны внезапно полыхнули черным огнем. Пламя в камине взметнулось кверху, опалив готический свод покоев. " Эврика! " – бесшумно прошептал про себя Дьявол известное словечко.
Тучи разорвались в пламенном адовом небе пурпурным пламенем, и их пепел, медлительно летая в жарком атмосфере, покрыл мощеные ониксом аллеи. Радостные чертята подхватывали рваные перья пепла, подбрасывали их кверху, веселились и игрались ими, совершенно как человечные детки играют с главным снегом.
7.
Хотя Ромео и не веровал, что его стихотворство было хоть на йоту интересным, но обычное человечное любопытство брало вершина над смущением и, чуть дождавшись окончания лекций, Ромео оченьбыстро побежал кверху по лестницам, в мансарду под институтской крышей. Перед тем как приняться за дверную ручку, он как знается, застыл на миг, перевел дух и …дверь грубо распахнулась ему навстречу. Из кабинета вылетел м-р Роуд, подпрыгнул от веселья и поймал его за руку.
– Пойдем-ка, сходим мой паренек!
Ромео ничто не успел толком сообразить, как преподаватель повлек его за собой, вон из кабинета, назад книзу по лестнице. Мистер Роуд кое-что говорил себе под нос, продолжая тянуть юношу за руку.
– Мистер Роуд! – в 5-ый раз алогично, но чрезвычайно шумно повторил Ромео. – Куда мы несемся?
– А! – Отмахнулся тот. – А! Я обязан тебя кое-кому доставить! Представить тебя! Наконец-то!
– Кому?
– Его зовут…
Ромео бесшумно чертыхнулся, споткнувшись на ступени. Из-за этого он не расслышал имени.
– Вообще, он издатель! –Отрывисто продолжал Орландо. – Владелец издательства " Кобальтовый Грифон ". Слышал про такое? Одно из крупнейших издательств в стране. Собственно, у него целая империя Ай Ти технологий, включающая некотороеколичество компаний, но конкретно издательство – его возлюбленный бизнес. Работа – хобби. Он чертовски богат, у него колоссальные связи. Литература, театр, телевидение – он всюду собственный. Он может, … он, …да он практически все может! Кроме такого, это чрезвычайно увлекательный человек, один из моих былых студентов. Любимых! Я у него преподавал, когда работал в Гарварде. Отличный был курс. Отличное время. Талантливые ребята. – В конце концов, Роуд раскрыл томную дубовую дверь спереди себя, и Ромео зажмурился от яркого света, который хлынул с улицы в черный холл пустого Университета.

0


Вы здесь » секс форум секс видео секс фото истории про секс sex » секс игры » как намекнуть мужу так сказать на такой секс


Раскрутка сайта
целительство тенториум здоровья

Яндекс.Метрика создание сайта форума